«Что б тебя…».
Дальше Светка сама себе удивилась куда отправила бабку, прикусила посильней язык и вздохнув, встала.
— Голова закружилась, когда постельное белье меняла, вот и присела отдохнуть. А вы что-то хотели?
«Или просто так жало решили свое попарить новыми развлечениями».
— Сын звонил. Спрашивал о тебе. Вечером ко мне заедет продуктов привезет. Пока тебя дождешься, с голоду помереть можно.
«Тебе разгрузочные дни не помешали бы и приседания с отжиманиями в нагрузку. Так сказать, для поддержания здоровья и продления жизни».
— Может и мне пол хлеба купит, мне не дойти, а деньги я отдам.
— Конечно, отдашь. Куда ты денешься. Хорошо сейчас позвоню ему.
Бабка ушла, Светлана еще некоторое время смотрела на закрытую дверь, вскоре веки ее потяжелели, и она уснула.
Жар расползался по всему телу, словно огонь. Он вначале с трудом разгорался, а затем в одно мгновение вспыхнул пламенем, захватив лежащую женщину в свои жаркие объятия.
Капельки пота выступили на белом лбу, красивые губы очертила синяя линия, голова Светланы вновь заметалась по подушке.
Михаил, взяв влажные салфетки, вытер пот со лба женщины. Он уже без градусника мог понять, что у нее опять резко поднялась температура.
«Странная женщина, говорит о чем-то непонятном с Виктором, и главное — оба понимают, о чем речь. Виктор попросил посидеть с ней сегодняшнюю ночь, и почему-то я не смог отказать. Опять поднялась температура. И, как назло, в голову лезут мысли, одна страшней другой».
Стон, пропитанный болью, прервал его мысли. Михаил, взяв табуретку, поставил ее возле кровати и присел, он нахмурился, увидев, как женщина кусает свои пересохшие губы, а затем шепчет:
— Не надо, пожалуйста. Нет! — срывается на крик и пытается вскочить.
Михаил поднимается, обнимает мечущуюся без сознания женщину, прижимая сильней к груди, стараясь успокоить. Руки холодит влажная ночная сорочка. Стараясь не думать о том, что под ней, Михаил укладывает Светлану в постель и накрывает одеялом.
Дверь под номером 2000 разлетелась на щепки от тяжелого удара. Светлану подхватил ледяной вихрь, швырнув в воспоминания.
Очень необычно вновь ощутить себя молодой, цветущей девушкой. Светлана передернула плечами, стараясь отогнать навалившиеся усталость и отчаянье. Мама заболела, вердикт врачей неутешительный, онкология четвертой стадии, неоперабельная.
— Мамочка, — шепчут ее губы, покрытые синевой.
— Мамочка! — кричит она, проглатывая слезы, зажимает рот рукой, чтобы не закричать, и бежит к сестренке.
Руки сестры бережно обнимают ее и гладят по голове, успокаивая. Родной голос дарит тепло, отгоняет тревоги и боль, пусть ненадолго, но окунаешься в мир любви и тепла.
Две сестры долго сидели, обнявшись, каждая понимала, что не в силах что-либо изменить, не в силах помочь матери, над которой уже занесла свою косу смерть.
— Сколько ей врачи дали?
— Месяц, от силы два. Самое главное — болей нет, слабость и похудела сильно.
— А твой где?
— В командировку уехал, подстанцию новую устанавливают.
— Не боишься, что загуляет?
Светка замолчала, окунувшись в воспоминания, как собирала и провожала Геннадия в командировку. Месяц назад она и не предполагала, что так сильно любит его. Только расставание дало ей понять глубину ее чувств. Вернувшись через неделю, он налетел на нее как ураган, затащил в постель и подмял под себя. Столько лет вместе, а до сих пор в его глазах необузданное желание близости, до сих пор шепчет он слова любви. И Светка в ответ раскрывается, уносясь в водоворот наслаждения от его движений. Сладостны ночи, трепещет и замирает душа от его ласк и жарких поцелуев, и совсем чуть-чуть не хватает до пика блаженства, совсем чуть-чуть, но Светка не расстраивается, у них еще вся жизнь впереди.
Через неделю сестра уехала, им осталось только ждать. Что может быть страшнее, чем ожидание, когда твоя мать, погладив тебя по голове, с улыбкой и грустью в глазах посмотрит, сделает последний вздох и навечно закроет глаза. Заберет ее тот, другой мир, оставив тебя с переживаниями и болью потери.