Лежа на операционном столе, с ужасом поняла, что ее затягивает в пропасть. Страшно было упасть в омут неизвестности, еще страшней выбираться из нее. Операция прошла успешно. Врачи давали большие надежды, и она верила. Ей нельзя было без веры. Она должна жить.
Через неделю выйдя из больницы, попала на похороны к сестре. Вот и забрала смерть еще одного близкого ей человечка, оставив ее одну с душевными терзаниями и болью. Светка тонула в этой боли, ее было столько, что не хватало дыхания. Некому было сказать утешительные слова, некому было прижать и пожалеть. Она одна в этом мире со своими переживаниями и бедами. Все, что осталось от ее родных — это холмики земли с крестами и фотографиями, где они живые и улыбающиеся.
— Прощайте, мои хорошие. Я люблю вас. Я буду жить, — прошептала Светлана и сильней прижалась к мужчине, который держал ее в своих крепких объятиях.
Беспокойные крики женщины постепенно смолкли, уставший от ночных метаний Светланы Михаил закрыл глаза и провалился в сон. Очнулся он от резкого удара двери о стену.
Светлана вздрогнула, открыла глаза и встретилась с голубыми глазами сына бабки.
«То, что он сейчас преспокойно обнимает меня, и лешему понятно. А еще моя нога, словно змея, обвила его задницу. Почему словно… ты и есть змея. Главное не укусить, а то бабка живой зароет. Да, кстати, кто так дверью хлопнул?»
Светлана повернула голову и встретилась с ошеломленным взглядом Софьи.
«П…ц, — и хотя Светка не любила матерные слова, сейчас они лились из нее лавиной. — Вот это ты попала, Светочка! Теперь как честный гражданин России ты обязана жениться на сыне этой склочной бабки. Другого варианта она не предполагает. Ибо ты бессовестно соблазнила его и, мало того, еще и затащила в свою постель. И хотя в том состоянии, в котором была, сделать ты это не смогла бы, но кого это волнует».
Софья Павловна молча вышла из комнаты, в очередной раз ударив дверью так, что косяк заходил ходуном.
Некоторое время Михаил и Светлана еще лежали, обнявшись, в какой-то момент Светлана опомнилась, медленно убрала свою ногу с мужского бедра и посмотрела на Михаила.
«Однако как ночь сближает».
Брови Михаила сошлись, он резко разомкнул руки и быстро встал с кровати.
— Простите. Ночь была не самая легкая. Я уснул.
— Это вы меня простите. Навалилась на вас со своими проблемами. Я, правда, не хотела причинять вам неудобства. Еще раз простите. Надеюсь, Софья Павловна не придумывает себе мексиканских сериалов.
Светка едва сдерживалась, чтобы не заржать. Натянула одеяло до самых глаз, и ее рот расплылся в лучезарной улыбке. Ошарашенное лицо бабки стояло перед глазами.
— Смеетесь?
Светлана не выдержала, прыснула.
Губы Михаила разошлись в добродушной улыбке.
— Вы удивительная женщина, — его плечи поднялись от тяжкого вздоха, — пойду оправдываться.
Брови Светланы взлетели, было необычно видеть взрослого мужчину идущего к матери как на плаху. А с другой стороны — кто она такая, чтобы лезть в их отношения. По крайней мере, его объятия спасли в эту ночь, только они спасли от окончательного падения в омут. Только они поддерживали, когда она шла по лезвию бритвы, и оступись только, подняться уже не смогла бы. Значит, Светка будет жить. Самый страшный кошмар вновь пережила, остались мелочи жизни. Они не так ранят, их она сама вытащит перед сном. Даст покушать сущности, чтобы ночью спать спокойно.
Услышав, как хлопнула входная дверь, Светлана вздохнула.
«Ушел. Интересно, женат или нет? А хотя… тебе какое дело. Мужчина красивый, но не заставляет душу замирать и трепетать. Чужой. Не мой. Мне бы еще хоть разок в тех руках побывать. Вот ты, Светка, дурочка! Побывала, а потом чуть богу душу не отдала. Глазки проморгала — и опять мысли о мужиках. Наверное, от кумы заразилась. Все. Ушел. Пора вставать и посмотреть в глаза совести в лице Софьи Павловны. Пустит тебя под расстрел и даже не даст вымолвить последнее слово в свою защиту. А хотя, может, и оправдает, пол мыть некому-то».
Светлана осторожно встала с кровати, поводила носом от собственных запахов. Влажная ночнушка прилипла в некоторых местах к телу. Одернув ее, накинула халат и осторожно пошла в ванную. Чувствовала себя не ахти как, но нужно жить дальше. Только как — пока не понимала. Чужая сущность была агрессивна и вероломно разрушила спрятанный мир прошлого.