Виола как заворожённая рукой коснулась своей спины. Под пальцами ощущалась лишь одна линяя. Она была бугристой, жесткой. как наждачная бумага.
—«Жестокость… так вот почему это место так пекло.. Именно этот порок был мне ближе всего. он и проявился…» — крутила в голове девушка, ощупывая новообразование на своём теле
—Знаешь, это все так невероятно. — спустя некоторое время немного рассеяно произнесла Виола. — Жила бы себе спокойно, не зная всех этих божественных штучек. Нет же, дернуло меня поехать на эту идиотскую работу. Я вот только одного не могу понять. Коли уж ты отошёл от дел и все такое, то зачем ты все это затеял? К чему было меня кусать? Я то тут при чем? — непонятная смесь из обиды и досады терзала душу. — Сперва напугал меня так, что я уже себе понаставила целый список психиатрических диагнозов, потом укусил. Я, мать твою, убила человека. Просто вывернула его наизнанку. Как долбанную футболку… — к горлу подступил комок. И от него не избавиться. Он будто приколоченный засел в самом неудачном месте и в самый неподходящий момент. И вот, когда надо громко и решительно высказать своё недовольство и возмущение, ты скулишь как раненный кобель. Голос дрожит. Тело уже больше не в твоей власти. Это злит. До ужаса. Но от этого неприятный ком лишь разрастается, не давая возможности вздохнуть. Хотя в этом месте так даже лучше. Долбанный спертый воздух пропитанный затхлым запахом смерти и уныния только усугубляет и без того откровенно хреновое самочувствие. Последнее что смогла из себя выдавить девушка давясь горькими слезами обиды — Почему я?
—В книге есть пророчество. — откровенно виновато стал отвечать Волк. — О девушке. Что однажды в этот мир явится Чистая, и если сможет она устоять под гнетом пороков, то мир будет спасён, и все Волки будут прощены, и вернуться в Обитель. А если же она сломиться под их огромной тяжестью, то ее сила и гнев сотрут этот мир, оставив лишь пепел и океаны крови. — он тяжело вздохнул. — Я и правда отошёл от дел. И мне казалось, что пророчество — это не более чем фантазия обезумевшего от печали по дому Волка. Думал я так, пока не встретил тебя. Долго наблюдал. Сомневался. Но все вело к тому, что ты и есть та самая девушка.
В этот раз молчание длилось слишком долго. Лишь полыхающие адским гневом глаза Виолы выдавали ту бурю, которая бушевала в ней в тот момент. Она медленно поднялась на пружинящую под ногами землю. И почти прошипела.
—Отвези меня домой.
Обратный путь был быстрым. Никто не проронил ни слова. Гнетущая тишина увеличивала пропасть между Красной Шапочкой и Серым Волком. И лишь спустившись с огромной спины, уже сделав шаг к воротам, из которых она вечером так мечтала сбежать, девушка обернулась
—Как тебя хоть зовут?
—Моего Волка зовут Ваар, а мое имя тебе знать не обязательно. — ответил он и тенью скрылся во тьме.
Тяжёлая ночь нехотя подходила к концу. Людские сны уже становились все поверхностнее. Горизонт медленно светлел, окрашиваясь в багровый цвет. Сероватый сигаретный дым легким туманом расползался по немного захламлённому дворику не осквернённому ветром. Ни единого облака на небе. Птицы начинают напевать свои замысловатые трели, потряхивая хвостиками от удовольствия.
Кажется самым темным углом этого двора был тот, где сидела Виола. Она не хотела никого видеть. Ярость, отчетливо плещущаяся в карих глазах, была готова обрушится на любого, кто посмел бы неосторожным словом разрушить упорные, но почти безрезультатные попытки разложить все услышанное ночью девушкой по полочкам. Край сигареты чаще обычного вспыхивал ядовитым красным светом от каждой долгой остервенелой тяги. Будто Виола пыталась унять дрожь в теле наполнив до отказа истерзанные легкие едкими вязкими парами. Все внутри бунтовало, отказываясь признавать столь страшную реальность. Хотелось щипать руки до багровых кровоподтеков, лишь бы все это оказалось сном. Чертов город. Чертовые люди. Чертов Ваар.