Визгливый смех оборотня вновь разлился по лесу. Рванув вперёд, чудовище молниеносно махнуло мечом, но Иштеи увернулся, и Тёмный Клинок лишь отсек кусочек густой бороды, который тут же превратился в пепел. Рассекая воздух с ужасающей скорость, Кроули наступал на своего Создателя, заставляя того отступать. За ними было сложно уследить. Они взмыли в воздух, который буквально вибрировал от переполняющей его силы и мощи.
И вот два противоположных друг другу клинка схлестнулись. На мгновение Виола оглохла и чуть не потеряла сознание. Взрывная волна горящего воздуха выжигала все на своём пути, оставляя после себя лишь смерть и отчаяние. Величайшее сражение развернувшееся в этом лесу, буквально уничтожило его. Деревья, веками росшие здесь. Траву, начавшую увядать под приближающимся холодом зимы. Животных, которые просто жили и выживали. Всего секунда. Мгновение. И века стёрлись в пыль. Это место уже никогда не оживет, оставшись темницей для заблудших душ.
Кроули недооценил противника. Расслабился. Отвлёкся. Моргнул. И лишился крыльев. Меч Света отрубил их, как кусок сгнившего мяса. Они упали в воду озера, рябь на поверхности которого сразу прекратилась. Оно стало зеркально гладким, отравившись кровью Кроули. Тёмный Клинок упавший следом, сразу был запечатан под толщей Мертвой Воды, к которой нельзя прикоснуться. Ещё один взмах, и оружие Иштена проткнуло чёрное сердце оборотня, пригвоздив его к земле. Он извивался, рычал, плевался желчью, но было поздно. Он уже проиграл
—Отныне, и навеки, — раздался вновь громогласный голос Бога, вершившего свое правосудие, и вырезавшего на спине Кроули кровавый знак, — Я проклинаю тебя , Предатель, и весь твой род. Не жить вам больше в Обители. Не носить божественных крыльев. И станет земля вам тюрьмой, и тот знак, что вырезан на твоей спине карой за все злодеяния. Лишь искупив грехи, твои потомки смогут вернуть себе силу. Сто тысяч чистых душ, вот моя цена. А до того момента не увидите вы моего благословения.
Закончив, Иштен взмахнул клинком и отрубил предателю голову. После чего исчез, вместе с ударившей в землю молнией. С первыми каплями дождя, на землю стали падать обессиленные волки, и разбредаться по вымершему лесу.
Виола проснулась в холодном поту. Остатки кошмара липкими щупальцами вцепились в память. Мозг был похож на кисель, а язык опух и отказывался ворочаться. Реальность возвращалась медленно и не хотя. В ушах звенело. Перед глазами все ещё плясали страшные картинки. Постепенно комната перед ней перестала плыть и обретала четкость. На краю ее кровати сидел Кирилл. В пепельных глазах плескалось неподдельная тревога.
—Кирилл… — сипло пропищала девушка. Он сразу подскочил и сел ближе.
—Ты кричала. Я пришёл проверить все ли в порядке. И застал тебя бредящей. Хотел уже разбудить, но ты сама проснулась. Ну и напугала же ты меня.
Он крепко обнял девушку, и что-то шепча, стал гладить по голове. Его запах и ласковый голос, быстро привели Виолу в чувство. Они вышло на улицу и закурили. Пачка стремительно заканчивалась, а девушка все никак не могла вернуть себе душевное равновесие. Стояла глубокая безветренная ночь. Парень молчал, видимо не желая задавать вопросы, только что успокоившеся коллеге.
—Спасибо что пришёл. — поблагодарила Виола глядя в пепельные омуты. — Для меня это многое значит.
—Тебе снился кошмар? — аккуратно поинтересовался он
—Да, очень реалистичный.
—Если ты хочешь, то я могу остаться с тобой. — он улыбнулся. Мягко, едва заметно. Девушка благодарно кивнула в ответ.
Они лежали на кровати и разговаривали. Кирилл обнимал Виолу и рассказывал удивительные истории. А она медленно погружалась в спокойный сон без сновидений, под защитой его теплых рук.
Выходной. Вторая ночь.
Утро не принесло ей облегчения. Голова будто была зажата в тисках, и грозила вот-вот разорваться. Шестеренки крутились медленно, со скрипом. Мозг был похож на крайне вязкую субстанцию, для преодоления которой каждой мысли приходилось проделывать титанические усилия.
Виола коснулась пальцами кожи под лопаткой. Татуировка не изменилась. Это стало ее ежедневным ритуалом после рассказа Ваара в Лесу Потерянных Душ. От этих мыслей ее передернуло. Потускневшие краски ночного кошмара снова обрели удивительную яркость.