В торговом центре, где находился кинотеатр, Ксюша за все хорошее получила-таки заказанную карету с лошадками и кучером. А Стас – нагоняй от родителей девочки: «У нее и так полно игрушек», – хором заявили они, когда он отправился за племянницей, забежавший в магазин «посмотреть», но вернулся с ребенком и пакетом подарков. Ксюша заранее знала – они поругают, но обратно игрушки не отнесут.
Аня не успела войти в здание «Айсберга» – ее в самом прямом смысле поймали за руку возле уже восстановленной после байкерских проделок клумбы. Обернувшись, девушка оказалась нос к носу с гендиректором.
–Быстро домой переодеваться, – не здороваясь, скомандовал Стас.
–А что не так?
–Все, – мужчина уже вел ее к мотоциклу.
–Да я сегодня к Олегу Анатольевичу иду, вы ведь сами говорили поженственнее одеться.
–«Поженственнее» не значит «как на панель».
На Ане были обтягивающие кожаные лосины и короткая куртка с бахромой, небрежно накинутая поверх полупрозрачного топа серебристо-леопардовой окраски. Стас не мог не отметить, что фигура у нее получше, чем он предполагал, но пустить на свое предприятие девушку в обнаружившем это наряде тем более не мог.
–Как с такими копытами с байка не навернулась?! – нелестно отозвался он и о пятнадцатисантиметровых каблуках Аниных туфель на внушительной платформе.
–Да как вы можете? – с обидой проговорила она.
–Так, голос не повышай – не привлекай внимание. Стыдно с тобой на улице стоять.
–Вы постоянно недовольны! Меня за всю жизнь столько не ругали, сколько вы за эти пару недель!
–Плохо – значит, тебя окружают подхалимы.
Аня запнулась на полуслове и состроила гримасу почти как Ксюша в минуты обиды на старших.
–Но духи по-прежнему отличные, – шепотом проговорил мужчина, наклоняясь почти к самому уху девушки. Она снова изменилась в лице – казалось, в глазах остались удивленные черешни, окруженные пушистыми ресницами – белый фон растворился в их ярких цветах. Аня уже в принципе не ждала похвалы, тем более не своему усердию, а духам.
–Тебе ведь лет двадцать пять уже?
–Допустим…
–А ведешь себя как старшеклассница. Ей богу, никогда таких не встречал! Как ты до этого с людьми общалась?
–Как-то общалась, – проговорила Аня себе под нос.
–Или они правду тебе не говорили? Совершенно не чувствуешь ни людей, ни обстановку, советы принимаешь на такой странный манер, что не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать!
–Да что опять не так?
–Хоть раз оденься по-человечески – не как на тренировку и не как…
–Не говорите опять это слово! – воскликнула она, краснея.
–У тебя милое личико, хорошие духи, – Стасу на самом деле нравилось, как от нее пахло, возможно, это было второй причиной того, что он до сих пор не свернул малоперспективный проект с книгой. – Но совершенно нет понимания того, что идешь в дирекцию серьезного предприятия и с кем там будешь говорить!
–Я же не на собеседование – какая разница?
–Разница в восприятии. Никто не станет изливать душу пацанке неопределенного возраста или откровенно непристойной девице. Можешь сколько угодно доказывать, что у тебя английское образование и тонкий душевный мир, но гораздо раньше получишь от ворот поворот.
–Ладно, исправлюсь, – она запрыгнула в седло мотоцикла и спрятала голову в шлем, а вернулась в «Айсберг» в своем любимом болотного цвета топе, джинсах и завязанной узлом на груди рубашке. Стас не видел ее, зато Олег оценил:
–А в прошлый раз ко мне точно приходила та же девушка? – заискивающе улыбнулся он, вставая навстречу Анюте и протягивая ей руку.
–Она самая, – готовая к рукопожатию ладонь наткнулась на поцелуй, – что это вы?
–Позвольте засвидетельствовать свою радость от произошедших перемен, – Олег обладал способностью быстро оказываться в личном пространстве симпатичных ему объектов. Объект поспешил спрятаться, присев за стол.
–Сегодня-то интервью дадите? – старалась сохранять спокойствие в голосе Аня.
–Что пожелаете, – навис над ней мужчина.
–Для начала присядьте куда-нибудь…
Олег не вернулся в свое хозяйское кресло, а расположился на стуле рядом с девушкой. Она мысленно поблагодарила Станислава Михайловича за совет переодеться, даже не пытаясь представить, на что мог сподвигнуть собеседника ее утренний костюм.
Олег был ей неприятен, Аня не отдавала себе отчет, что хмурит брови, морщит нос и краснеет, то есть ведет себя совершенно не вежливо. Мужчина тоже не замечал ее недовольства, поскольку смотрел не на лицо, а несколько ниже.