-А девочка?
-А девочку они отвезли в больничку, подтвердили нехороший диагноз и заплатили за лечение. Сейчас ей уже пять лет и она совершенно здорова. А Лида до сих пор молится за вечный покой Олеси и ставит свечки за здравие Стаса.
Казалось, следующая фраза Славы будет: «А теперь, дорогие детишечки, накрывайтесь одеялом и ложитесь спать», но он заговорил о другом:
-После этого случая Олеся поняла, что может помогать людям в куда более серьезных вещах, чем подсказать, в какой цвет покрасить стены и где поставить пальму. Она настояла на пересмотре работы «Айсберга» по благотворительности. Фактически сама возглавила новое направление работы по поиску людей, которым, как и этой семье, нужна помощь. Подробностей рассказать не могу – я как раз в это время ушел из экономики в музыку. Благотворительность начал курировать Олег. Но пока Олеся была жива, он для авторитетности бумажки подписывал, а потом Стас попытался ее заменить. Если в остальных делах он первое время даже не пытался разбираться – положился на замов и тихо горевал о своей утрате, то благотворительность ради памяти любимой не бросил. Тяжело ему пришлось…
-А почему про это направление никто не знает? – прервала Аня. – Это же такой пиар предприятию!
-Это уже не ко мне. Лучше Олега спросить.
«Да, как же, пойдет она теперь к Олегу, если ей прямым текстом сказали, что я лично этой благотворительностью занимался!» – подумал Стас, дочитывая интервью друга. Зная Аню, он не сомневался – девушка заявится с просьбой побольше рассказать об этой работе. Сам гендиректор «Айсберга» и не предполагал, что банальное перечисление денег приютам за последние несколько лет переросло в продуманную систему оказания помощи нуждающимся. Да и с теми же приютами работали на совершенно ином уровне. Стас запросил отчет по благотворительности за последние годы и был поражен – вместо цифр он увидел подборку фотографий, медицинские справки, ссылки на Интеренет-сообщества, между которыми сводные таблицы об итогах деятельности за определенный период выглядели совсем неприметно.
Когда Аня пришла общаться об этом интервью, Стас еще не готов был что-то комментировать. На его счастье, девушка не сразу заговорила о благотворительности:
–Цветочками решили кабинет украсить или к свиданию готовитесь? – сострила она, увидев красовавшийся на столе букет.
–Снова пытаешься лезть в мою личную жизнь? Лучше яблочко скушай.
–Яблочко скушаем, – Аня потянулась к вазе с фруктами – почти за два месяца общения у них со Стасом установилось негласное правило, что все съедобное в его кабинете она может брать без спроса.
–А вы, между прочим, не ответили.
–Анечка, никакой сенсации – это всего-то подарок на день рождения.
–Кому?
–Мне.
–Вам? – Аня так широко раскрыла глаза, словно у Стаса в принципе не могло быть дня рождения. Он кивнул:
–Вчера был…
–И у меня!
–Правда?
–Нет, вру… подумала, этот аргумент извинит, что я вас не поздравила.
–Да ладно, я пережил.
–Я не знала… Честно-честно!
–Не переживай, я вполне допускаю, что вхожу в число тех людей, о чьих личных праздниках ты не обязана помнить.
Стас тоже врал – еще вчера он поймал себя на мысли, мол, Аня-то ходит, вопросы задает, пирожки за обе щеки уплетает, а не поздравила.
–Не знаю, чего вам пожелать, – между тем, продолжала девушка. – Кажется, у вас все есть, – обычно люди поднимают глаза к потолку, чтобы подобрать нужные слова, Аня, наоборот, опустила взгляд и случайно наткнулась на портрет Олеси:
–Нет, знаю. Пусть у вас будет новая жена… ну или девушка… в общем, кто-то вроде нее… главное, чтобы вы не цеплялись так трепетно за прошлое…