Стас слышал, как Аня всхлипнула, и был уверен, что вздрогнула. Он также представил Алису, не сводящую своих красивых и, похоже, горящих гневом, глаз с собеседницы:
-А как проникнешься этими ничуть не приятными ощущениями, представь, что совершенно чужой человек приходит и просит в подробностях рассказать о вот этих чувствах, которые ты стараешься спрятать в самый дальний угол души, потому что помнишь, как здорово было до этой потери и понимаешь: вернуть ничего не удастся. Ни-ког-да!
-Простите, – пролепетала Аня. – Я не думала…
-Да, ты не думала, – небрежно кинула Алиса. – Если и дальше не будешь думать, никаких интервью тебе давать не стану.
-И чего ты ко всем пристаешь с этой аварией? – попрекнул ее Стас. Он разозлился, что Аня обидела Алису – человека, которого ему особенно хотелось по-рыцарски защищать от всех жизненных невзгод, а нападать кроме как на неудачливую журналистку, было не на кого:
–У тебя начала книги нет, а ты людей финалом глушишь!
–Она так мило со мной говорить начала, я думала, ей не жалко. Приветливая, веселая…
–Мы же с тобой договорились – драма в конце, выясняй пока подробности про то, что было до, – терпение мужчины было на пределе – он хотел знать больше, а воодушевленная его идеей девушка работала медленно и бездарно. Стас боялся показать Анюте заинтересованность в ее творении: если она почует слабину – перестанет слушаться и сделает проект их общим делом. А коли друзья увидят, что Стас серьезно замешан в работе над книгой – правды ему не узнать. Поэтому в который раз мужчина глубоко вздохнул и спрятал все свое негодование под маской строгого, но справедливого человека, благородно помогающего молодому и бестолковому товарищу идти к заветной цели. «Она должна понимать, что все это в первую очередь нужно ей, а не мне», – внутренне уговаривал себя Стас, давая Ане новые советы о том, как себя вести с его друзьями.
–И кусок этот добавь к расшифровке – там есть красивые фразы, которые могут пригодиться в книге.
На том и распрощались.
С Иваном Соболевым было проще – он не отличался эмоциональностью и придирчивостью к внешнему виду собеседников. Поэтому Анины рэпперские штаны его ничуть не смутили. Она же в его кабинете чувствовала себя необычно – для офисного помещения здесь было на удивление пустынно: даже белые глянцевые шкафы – без ручек, а на прозрачном столе хозяина абсолютный минимализм – мобильник и планшет. Свет лился из длиннющих энергосберегающих ламп. Внутренний телефон неуютно примостился в углу на полу – похоже, его, как пережиток прошлого, здесь недолюбливали. Казалось, нажатием одной кнопки Иван может трансформировать реальность своего кабинета во что угодно.
–Ого, у вас уже новый! – вслух Аня впечатлилась лишь Ванькиным мобильником.
–Ага, перепрошить все руки не доходят.
–А зачем же новый, если все равно начинку меняете?
–Затем, чтоб коллеги говорили: «Вау, у вас новый!» – вот как вы сейчас.
Аня заулыбалась – она не могла понять, шутил собеседник или говорил серьезно.
–Расскажите про Стаса с Олесей, – девушка включила диктофон и перешла к делу. – Знаете, я от всех слышу, она была человеком творческим и неординарным, а вы – признанный гений науки – как можете ее оценить?
-То есть, «оценить»? Как женщину, как дизайнера? Уточните.
-Ну, обычно, приверженцы точных наук недолюбливают тех, кто связан с творчеством, считают, те ерундой занимаются…
-С этой версией я согласен не до конца. Разделяю несколько видов творческих людей. Некоторые мнят из себя гениев – все больше непризнанных – это которые из консервных банок пизанские башни строят и рисуют пятнами… а есть такие как Олеся – которые стараются сделать мир красивее.
-Но вы поддерживаете мнение, что наука и творчество находятся на разных полюсах?
-Не во всем. Кофе будете?
-Ага.
Обычно после этого хозяин кабинета переадресовывал просьбу Ирине. Иван же нажал какую-то кнопку на маленьком пульте управления – его Аня сначала не заметила – устройство «спряталось» за планшетом. Но удивлялась миниатюрности пульта она недолго – внимание переключилось на то, как фрагмент стенки шкафа куда-то уехал, а из открывшейся ниши к девушке выкатился небольшой робот.
–Что будете? – электронным голосом спросил он, и монитор, изображавший веселую мордашку, представил внушительное кофейное меню.