— Что ты планируешь дальше, брат? — послышался новый голос.
— Пойдём в Альдаран, как и договаривались, — ответил «злой».
— А Тэлли? — она не поняла, кто назвал её имя.
— С нами, конечно, — Тэлли показалось, что «злой» голос произнёс это, улыбаясь.
— Её пропустят? — спросил другой голос.
— Конечно, — ответил «злой». — Я пока не могу рассказать вам и ей всего, что задолжал. Но как только мы придём в Альдаран, вы всё узнаете.
— Мы будем внизу, зови, если что потребуется, — сказал другой голос и всё вновь затихло.
Кап. Кап. Кап.
Кап. Кап. Кап.
Кап. Кап. Кап.
Звук был ужасным и она больше не могла его выносить. Собравшись с силами она с трудом открыла глаза и увидела тёмный потолок, на котором красиво плясали тени. Они пульсировали, словно дыхание ночи, то сливались, то разделялись. Фигуры переплетались, их очертания размывались, превращаясь в смутно знакомые лица, которые то всплывали из тьмы, то растворялись в ней. Одна фигура захватила её внимание, она кружилась в центре, едва различимая, словно её контуры сливались с окружающей темнотой. Она совершала резкие, рваные движения, словно пыталась вырваться из тёмных оков, которые всё сильнее вились вокруг неё. Тэлли представляла, как эта фигура вырывается, но другие тени продолжали свой беспощадный танец вокруг неё.
Наблюдая за ними, она потихоньку приходила в себя. Но голова всё равно раскалывалась, отдаваясь где-то в глубине мерзкой пульсирующей болью.
— Тэлли, Тэлли, посмотри на меня, милая, — между ней и танцами теней на потолке появилось улыбающееся бородатое лицо. — Как ты? Хочешь пить?
— Б..б..боль…, — язык её не слушался, и ей казалось, что опять вырывается только мычание.
— Знаю, что тебе больно, но больше нельзя пить обезболивающего. Иначе могут начаться галлюцинации, — тихо сказал бородач.
— К-кап…кап…, — она пыталась донести до него, что причиняет ей боль.
— Это дождь, Тэлли. Он тебе мешает? — наконец понял он её.
— Да, — выдохнула она и закрыла глаза, не в силах больше удерживать концентрацию.
— Главное, не засыпай, милая. Слушай меня, хорошо? — сказал «добрый» голос, и Тэлли попыталась улыбнуться, чтобы он понял, что она слушает его. — Ты в безопасности, мы в таверне в Тэмине. И как только тебе станет получше, мы направимся в Альдаран. Тебе там понравится, там огромнейший рынок. В два, нет, в пять раз больше, чем в Рокине!
Улыбка Тэлли, вызванная его голосом, мгновенно померкла, когда на неё внезапно обрушились воспоминания подобно безжалостному шквалу. Роувен, мясник, рынок, мост…
Лица Токса и Линель, искажённые яростью, их жестокие слова эхом отдавались в её сознании, смешиваясь с монотонным шумом дождя. Горячие слёзы прочертили дорожки на её щеках — осознание потери накрыло Тэлли удушающей волной. Семья, друзья, надежды на будущее — всё растворилось, оставив после себя лишь зияющую пустоту. Она ощутила себя одиноким, израненным деревом посреди выжженной пустоши.
Не в силах сдержать рвущуюся наружу боль, Тэлли закричала. Её крик, полный отчаяния и горечи, слился с шумом дождя, но ей казалось, что она слышит лишь собственное сердцебиение, отбивающее жестокую истину: «Я совершенно одна». Она не могла понять, за что боги так жестоко обошлись с ней, почему лишили её всего. Её тело тряслось, сердце разрывалось на части, а душа словно кричала в пустоту, надеясь на какое-то чудо, на ответ, который бы мог объяснить всю эту боль. Но ответа не было, и оставалась только пустота, только невыносимое чувство, что она стала совершенно одинокой, что никто и ничто не сможет облегчить её страдания.
— Тэлли, милая. Ты не одна. Я с тобой, сестрёнка.
«Добрый» голос пробился в сознание Тэлли сквозь пелену накрывшей её боли. Он разительно отличался от мучительных криков, разрывающих её душу, что она на мгновение оцепенела. Её будто окутали нагретым одеялом в холодную ночь, даруя неожиданное и такое нужное утешение. Она не сразу поняла, что происходит, но вскоре ощутила, как чья-то рука начала мягко гладить её, стараясь успокоить. И там, где касалась эта ладонь, разливалось тепло, которое постепенно распространялось по всему телу, утихомиривая дрожь и смягчая её страдания.
И вдруг она услышала, как голос запел тёплую песню, которая зародила что-то новое, что-то тёплое в её разрушенной душе. Песня всё продолжалась, и Тэлли больше не слышала шума дождя и своих криков, позволив мелодии увести её вслед за собой, чувствуя, что больше не одна.
Дополнительные материалы
Лариния