— Хорошо, Тэлли, позови, как захочешь поговорить, — мягко сказал Тур, и погладил её по голове. Кивнув, Тэлли зашла в комнату и закрыла за собой дверь.
— Леди Тэлли, как всё прошло? — вдруг подскочила к ней Нила. От неожиданности Тэлли вздрогнула.
— Нормально, Нила. Можешь, — Тэлли сделала резкий вдох, стараясь удержать рыдания, — можешь, пожалуйста, оставить меня одну?
— Конечно, — Нила поклонилась и вышла из комнаты.
Наконец, оставшись одна, Тэлли дала волю слезам и боли, которые мгновенно затопили её с головой. Она ругала себя на чём свет стоит из-за того, что позволила себе мечтать о Хейле. Что поверила в его слова и их чудесный танец. «Но я всего лишь для него очередная игрушка, — крутила она в голове слова короля, — с которыми он развлекается и выбрасывает, когда они ему надоедают. Как я могла даже позволить себе думать, что между нами что-то может быть?! — недоумевала она, едва сдерживая крик. — Ведь я сразу понимала, что я не пара для него. Он — аури, принц, будущий король. А я просто бездомка, которую разыскивают за убийство». Она должна была догадаться, что резкое изменение в поведении Хейла было не просто так, он хотел насолить деду и отвадить остальных от неё, чтобы никто не трогал его новую игрушку.
Тэлли накрыло такое необъятное страдание от очередной рухнувшей надежды, что ей казалось, что она тонет в реке отчаяния. Заливаясь слезами на кровати, она ненавидела себя за то, что позволила ещё раз так ужасно ошибиться в своём выборе. Раз за разом она мысленно ругала себя последними словами, боль и судорожные рыдания накрывали её словно волнами, всё сильнее топя в пучине безнадёжности.
Пока Тэлли рыдала навзрыд в своей комнате, Туррен с Крестом и Иланиром тихо переговаривались в обеденной комнате.
— И никто не присутствовал при их разговоре? — удивился Крест, вспомнив, что в приёмной короля всегда было много слуг, которые так или иначе слышали хотя бы часть разговора и могли рассказать подробности при определённых условиях.
— Никого, король попросил выйти даже Ферандира, — расстроенно покачал головой Иланир.
— Что же он мог такого ей наговорить? — недоумевал Крест.
— У меня только одна идея, брат, — печально вздохнул Туррен. И тут же продолжил, увидев вопросительный взгляд друзей, — Я думаю, он рассказал, кем она является и какие слухи ходят про диких аури. И что Хейл, — Тур замялся, — что он для этих целей и привёл её во дворец.
— Что? Да это же полный бред! — взревел Крест, подскочив с кресла, и стал вышагивать по комнате.
— Значит нужно ей объяснить, что это не так, — предложил Иланир. — Уверен, вашим словам она больше доверяет, чем королю.
— Мы не можем, — вздохнул Туррен.
— Что? Почему? — удивился капитан, переводя взгляд с одного бергмара на другого.
— Мы обещали Хейлу, что не расскажем, кем она является. Он хочет сделать это сам, — проворчал Крест, коря себя за данное брату слово молчать, что бы ни случилось.
— Не понимаю, — недоумевал Иланир, — Если вы знаете, что она не дикарка, то почему мы не можем ей это сказать, если король ей про это уже рассказал?
— Ил, дружище, — тяжело вздохнув, начал Крест, обратно усаживаясь в кресло, — Тэлли не знает, что она аурийка, — посмотрев на капитана, бергмар увидел, как на его лице недоумение сменяется шоком. — По крайней мере, не знала. А так как мы не знаем, что именно ей сказал король, то и не можем поднять эту тему.
— Что?! — воскликнул Иланир, потеряв самообладание, и тоже подскочил, — В смысле она не знает, что она аурийка? Как это может быть? — ошарашенно глядя на Креста, спросил он.
— Она считает себя эмеринкой, Иланир. Ей что-то около двадцати-двадцати пяти лет, мы точно не знаем, — тихо объяснил Туррен. — Она жила в эмеринском приюте почти семнадцать лет, а попала туда совсем маленькой.
В голове капитана не укладывалось то, что девушка не знала о своём происхождении. Это же так очевидно. Иланир засмеялся, не веря ни единому их слову, он решил, что они его разыгрывают. Но глядя на непривычно серьёзного Креста и мрачного Туррена, смех медленно сходил на убыль и до капитана стало доходить, что это правда. Уголки его губ нервно дёрнулись, Тэлли действительно не знала, кто она и считала себя эмеринкой.
— Но она же ещё совсем младенец! — с ужасом осознал он, и начал вышагивать по комнате, как ранее Крест. — О боги, — у капитана подкосились ноги, и он резко осел в ближайшее кресло, когда осознал, какие мысли блуждали в его голове насчёт Тэлли и что вчера на балу он, по сути, приставал к аурийскому ребёнку. По их меркам Тэлли была ещё несмышлёным младенцем, которого даже одного отпускать на улицу нельзя. — О боги, — Иланир обхватил лицо руками, полностью потеряв привычное самообладание и пытаясь переварить тот ужас, что накрыл его с головой. «Что я натворил…».