Ощутив, что он начал двигаться очень быстро, Тэлли почувствовала новую волну боли, которая уже не прерывалась, гигант быстро и резко входил в неё, с каждым разом ускоряя темп — его тело неистово билось об неё, причиняя дополнительную боль. Едва в сознании из-за недостатка воздуха, Тэлли чувствовала, как его член внутри неё молниеносно двигался, а затем сильно пульсируя, низвергнул в неё своё горячее семя. Тело гиганта многократно содрогалось от полученного удовольствия, и он разжал руку, сжимавшую её шею. Тэлли сделала огромный вдох, пытаясь восстановить дыхание, и вновь ощутила его мощные резкие толчки, его член все ещё был твёрдым.
Магрейн старался продлить наслаждение от тела девушки, обхватив её бедро рукой, он прижал её к матрасу и продолжал рывками двигаться в ней, ощущая как по телу растекается удовольствие. Почувствовав, что возбуждение полностью покинуло его, сменившись расслабленным удовлетворением, он поднялся. И с интересом стал изучать распростёртое на полу тело, которое только что доставило ему такое сильное наслаждение. Он вновь порадовался этому заданию — девчонка своим сопротивлением сделала процесс обучения гораздо приятнее, чем он ожидал.
— Ты молодец, дорогуша. Будешь хорошей шлюхой, уж я постараюсь, — хрипло засмеялся он и отвернулся.
Тэлли сжалась на полу, обливаясь горючими слезами, не веря в то, что мучение наконец-то закончилось. Поджав под себя ноги и чувствуя, как из неё вытекает семя гиганта смешанное с кровью, она старалась превратиться в ничто, чтобы не было больше ни боли, ни страданий. Её истерзанное тело болело, а душа рвалась на части. Тэлли не знала, сколько времени прошло, но каждый миг был как нож в сердце. Она молилась, чтобы он больше никогда не возвращался.
Когда Магрейн вышел из хижины, он удовлетворённо усмехнулся. Оглядев своих подручных, которые с нескрываемым вожделением ждали его, он услышал от одного из них:
— Как она, мастер Магрейн? Хороша? — восхищённо спросил он.
Главарь, усмехнувшись, ответил:
— Хороша. Теперь ваша очередь. Только вы пятеро, — указал он на самых верных ему райдеров. — Только не убивать и не калечить, через месяц её надо отдать заказчику. И лицо не портите, её должны узнать при передаче.
Когда он, весело насвистывая, ушёл, первый из ближайших к главарю райдеров, зашёл в хижину. Сердце Тэлли замерло, а тело сковал беспощадный ужас, когда она увидела другого пустынника. Он уже почти разделся и Тэлли поняла, что её страданиям не будет конца.
Глава 34
Когда главарь остался с Тэлли наедине, весь мир Эллиана сжался до размеров этой хижины, откуда доносились отчаянные вопли и мольбы о помощи. Тэлли раз за разом звала его, Хейла или бергмаров. Слыша зов девушки, Эл раз за разом впадал в отчаяние, изо всех сил пытаясь вырваться из цепей, сковавших его тело. Но оковы держали крепко, не оставляя шанса на освобождение. Ощущение собственной беспомощности разрывало его изнутри. Он отчаянно призывал магию сферы, но всякий раз сталкивался с невидимой преградой, которая не позволяла магии выйти за пределы его тела. Это чувство, когда сила буквально пульсировала в сознании, но не могла высвободиться, сводило его с ума. Вновь и вновь Эллиан пытался захватить сознание своих тюремщиков — достаточно было всего лишь взгляда на жертву, хотел создать иллюзии, чтобы отвлечь насильника, но все попытки были тщетны. Магия откликалась, но оставалась бессильной, словно была закована вместе с ним.
Эллиан чувствовал, как его разум сходит с ума от невозможности действовать. В академии его учили боевым искусствам, магическим практикам, готовили к любым испытаниям. Но сейчас, когда ни его меч, ни магия не могли спасти Тэлли, отчаяние поглощало его, заставляя чувствовать себя ничтожеством. С каждым её криком боли Эллиан ощущал, как его сердце разрывается на части. Бессилие сводило его с ума. Он снова и снова рвался из цепей, истекая кровью от всех своих безуспешных попыток освободиться и помочь Тэлли. Грубые железные оковы впивались в запястья и лодыжки, но боль лишь подстёгивала его ярость. Эллиан кричал её имя, и его отчаянный голос эхом разносился по лагерю, словно последний крик души, затопленной мукой. Он знал, что не в силах спасти её, и эта мысль была невыносима. Но он не сдавался, продолжая бороться, надеясь, что его крики хотя бы отвлекут их внимание. Сквозь зубы он сыпал проклятиями, обещая каждому из них безжалостную, медленную смерть, которая ждёт их за эту жестокость.