Пустынники появились между деревьев. Первый отряд — восемь фигур в поношенных одеждах — прошёл мимо укрытия Хейла, так и не заметив его. Чуть позади, на расстоянии десятка шагов, двигалась вторая группа. Судя по их уверенной и даже вальяжной походке, они ещё не подозревали о засаде, словно пребывали в ложном чувстве безопасности. «Какой же мусорный сброд», — отметил про себя Крест, изучая их.
Хейл выждал момент, когда вторая группа поравнялась с поваленным деревом, и рванулся вперёд. Клинок со свистом рассёк воздух, снося голову ближайшего пустынника и обагрив землю густым потоком крови. Не теряя ни мгновения, Хейл ещё раз замахнулся мечом и, мгновенно развернувшись, встретил удар напавшего пустынника.
Крест выскочил из-за дерева, позволяя ледяной ярости разлиться по жилам. Двое противников проходили как раз рядом с его укрытием. Меч в его руках запел, описывая широкую дугу. Первый пустынник успел пригнуться, но второй рухнул, когда лезвие рассекло его шею — кровь хлынула яростной струёй, орошая листву и кору ближайшего дерева. Выживший бросился вперёд с колющим ударом в живот, но Крест был готов. Парирование, шаг в сторону, перехват клинка обратным хватом — движения, отточенные годами тренировок. Лезвие рассекло бедренную артерию, и враг рухнул с пронзительным воплем, отчаянно пытаясь зажать рваную рану, из которой бил кровавый фонтан.
Краем глаза Крест заметил, как Хейл использует деревья для укрытия, но сейчас ему было не до того — два новых противника надвигались с разных сторон. В их взгляде пылала дикая жестокость, подобная безумству бешеных псов. Крест позволил своему клинку двигаться по широким дугам, удерживая врагов на расстоянии. Один из них попытался зайти сбоку: «Глупец, я тебя вижу», — Крест усмехнулся в яростной ухмылке. Его захватила горячка боя, а каждый кровавый след только усиливал его внутренний жар, заставляя его двигаться всё более дерзко. Шаг вперёд, глубокий выпад — клинок вонзился противнику в горло и вышел с другой стороны, окропив тёплой кровью руку Креста и рукоять меча.
Но вдруг его руку пронзила острая боль — Крест не заметил, как ещё один пустынник зашёл со спины. Клинок рассёк мышцы от плеча до локтя, разрывая плоть. Алая кровь потекла по руке, капая с пальцев на мох, уже пропитанный чужой кровью. Меч едва не выпал из ослабевших пальцев, но годы тренировок дали о себе знать — тело действовало инстинктивно. Перехватив оружие в другую руку и развернувшись, он парировал следующий выпад, заставив клинок врага соскользнуть. Боль пульсировала в раненой руке, заволакивая взгляд кровавой пеленой, но ярость придавала сил. С рычанием, смешанным с болью, Крест единым текучим движением вогнал меч в горло противнику, и брызги крови окропили его лицо.
— Сзади! — крикнул он, заметив, как двое нападавших подкрадывались к Хейлу позади. Брат успел среагировать, уходя перекатом. Его клинок описал широкую дугу, сделав глубокий разрез поперёк живота одного из пустынников, и внутренности воина выплеснулись наружу. Второй попытался отступить, но Крест, превозмогая боль, настиг его, нанеся точный удар в сердце. Лезвие прошло меж рёбер, и кровь хлынула из раны, когда он выдернул клинок.
Неожиданно лес погрузился в мёртвую тишину, не было ни единого звука, словно даже птицы замерли, боясь попасть под удар. Вокруг них лежало два десятка тел, превращая зелёный ковёр в багровое месиво. Лужи крови медленно впитывались в землю, насыщая её запахом смерти. Крест с раздражением отметил, что его всё-таки смогли зацепить, тогда как Хейл справился с большей частью врагов: «Надо больше тренироваться, что-то я совсем расслабился», — укорил он себя. Теперь, когда боевой пыл схлынул, рана в руке пульсировала огнём, а кровь всё ещё сочилась сквозь разорванную ткань рукава.
Они стояли посреди леса, прислушиваясь к давящей тишине, готовые услышать любой шорох, но, казалось, лес вымер вместе с убитыми.
— Сильно задел? — спросил Хейл, убирая меч.
— Нет, больше обидно, что задел, — пробурчал Крест, ощутив стыд за свою рану. — Тур перевяжет, как доберёмся.
Хейл не проронил ни слова, лишь хлопнул Креста по здоровому плечу. Но тот не почувствовал облегчения — напротив, осознание того, что его ранили какие-то эмерины, разожгло в нём ещё большую ярость. Не сдержавшись, он глухо зарычал. Хейл усмехнулся, услышав его.
— Не волнуйся, в следующий раз я оставлю тебе больше врагов, чтобы было на ком отыграться. Пойдём, нужно уходить отсюда подальше — боюсь, второй отряд может быть где-то поблизости.