Хейл проснулся от жгучего жара. Первая мысль была, что он слишком близко к костру, но, пошевелившись, он осознал, что рядом кто-то лежит. Открыв глаза, он увидел Тэлли, свернувшуюся на его руке, а его левая рука покоилась на её талии. Жар исходил от неё, и это встревожило его. Хейл остановил поток магии, согревавшей её, но тело Тэлли буквально горело. Приподнявшись, чтобы не разбудить её, Хейл увидел испарину на её лбу и, коснувшись щеки, почувствовал, что кожа пылает — у неё началась лихорадка. Он тихо скрипнул зубами, осознав, что, несмотря на его магию, она всё же заболела. Осторожно отодвинувшись, он встал. День клонился к вечеру, и хотя дождь прекратился, небо оставалось затянутым тучами, наполняя воздух сумеречным светом.
— Хейл? Что случилось? — спросил Туррен, подняв голову.
— Тэлли горит, — проворчал Хейл, чувствуя злость на самого себя. Его способности, на которые он всегда полагался, не помогли уберечь девушку от холода, дождь оказался сильнее.
— Сейчас, — Туррен тут же подскочил и начал рыться в своих сумках, доставая необходимые травы.
— А где Крест? — Хейл огляделся, только сейчас осознав, что не видит брата.
— Тут я. Чего засуетились? — пробасил Крест, выходя из леса с охапкой дров. Он аккуратно опустил их у костра, явно стараясь не шуметь.
— Тэлли заболела, — коротко бросил Туррен, не глядя на брата, и продолжал судорожно перебирать свои мешочки с травами.
— Ох, ядрёна колотушка, — начал браниться Крест, ставя на огонь котелок с водой.
Хейл наблюдал за суетой братьев, чувствуя непривычную для себя беспомощность. Обычно лечением занимался Туррен, и Хейл полностью доверял ему в этом. Но, заметив, как Тэлли беспокойно ворочается, он ощущал тревогу.
— Хейл, смочи ткань водой и оботри её, нужно сбить жар, — скомандовал Туррен.
Хейл кивнул, чувствуя облегчение при появлении конкретной задачи. Порывшись в сумке и ничего подходящего не найдя, он оторвал рукав от своей запасной рубашки, зачерпнул воду из реки и слегка охладил её магией. Присев рядом с Тэлли, он осторожно начал протирать её лицо и шею влажной тканью. Девушка тихо застонала, и Хейл напрягся, не понимая, вызвано ли это облегчением или болью. Он продолжал обтирать её, вновь и вновь смачивая ткань.
Прошло около получаса, но жар не спадал, казалось, температура только росла. Туррен принёс кружку с отваром, и вдвоём они осторожно напоили почти бесчувственную девушку, но Хейл всё равно ощущал, как её тело продолжает дрожать.
— Протирай ещё ей подмышки, чтобы быстрее остудить, лихорадит её сильно, — обеспокоенно глядя на Тэлли, сказал Туррен. Он потрогал её лицо, которое мгновенно высыхало из-за жара.
Хейл бросил недоумённый взгляд на Тура, затем неловко посмотрел на Тэлли, смущаясь при мысли о том, что придётся её раздеть. «С каких пор я смущаюсь при мысли залезть женщине под рубашку?!» — мысленно возмутился он, понимая, что это необходимо для лечения, но всё же замешкался.
Крест, наблюдая за действиями братьев, едва сдерживал смех. Один, как курица-наседка, суетился вокруг Тэлли, а второй застыл в нерешительности, когда дело дошло до того, чтобы оголить девушку. Крест, конечно, сочувствовал Тэлли и переживал за её состояние, но был уверен, что Туррен справится и поставит её на ноги, как уже не раз делал это. Однако то, как они оба суетились вокруг девушки, было невероятно забавно, тем более что Хейла он вообще никогда не видел таким взволнованным.
— Братишка, тебе помочь? Научить, как рубашку женщинам расстёгивать? — с ехидной улыбкой поддел он Хейла за его заминку.
— Отвали, — зло прорычал Хейл, раздражаясь от насмешек Креста, которые явно попали в самую точку.
Туррен улыбнулся, копаясь в своих мешочках с травами, но предпочёл никак не комментировать ситуацию. Его тоже позабавила нерешительность Хейла. Крест уже не раз говорил ему, что брат проявляет интерес к Тэлли, но Туррен тогда не придал этим словам значения. Однако сейчас медлительность Хейла в таком простом деле ясно показала, что интерес всё же есть. Он знал брата: когда Хейлу не была интересна женщина, она могла хоть голой перед ним ходить — он бы и глазом не моргнул. Но теперь стало очевидно, что Тэлли пробудила в нём нечто большее, чем просто дружескую заботу.