Подумав обо всем, я и решил уехать в город продолжать ученье. Я считаю себя человеком, выдержавшим все испытания, предложенные тобой. Ты тоже мне казалась такой, но в решительный час ты отказалась от своей клятвы. Любовь обязывает каждого из двух, и ты должна сдержать клятву, которую пыталась нарушить. Я не в силах дать тебе совет, что нужно сделать для этого. Ты сама хорошенько подумай и посоветуйся с друзьями, с теми, кто по-настоящему болеет за тебя душой!.. Особенно должна помочь Калиса!.. Меня удивляет, что во время моего последнего приезда ее не оказалось дома!.. Если кто-нибудь и разжег огонь вражды между нами, то уверен, только не она! Однако меня беспокоит, что Калиса отправилась в гости именно в это тревожное для нас время!..»
— Знала бы я, что такое может случиться! — и Калиса расплакалась.
— Погоди, женгей, дай дочитать, — с укоризной покачал головой Еркин и продолжал чтение:
«…Калису ты знаешь сама, Батес! И еще кому я глубоко верю — это Еркину Ержанову. Захочешь посоветоваться с ним, думаю, он не пожалеет своего опыта, своего сердца.
Всей чистой душою твой Бокен».
Эти два слова — «твой Бокен», казалось, возвращали мне счастье, уходившее, как я думала, навсегда… Мертвая, я снова ожила, потухшая, снова загорелась. Рассеялись тучи, нависшие над небом моей жизни, взошло солнце и, как говорил Буркут, все мои цветы снова расцвели, как в сияющее лето…
Калиса разделяла мою радость. Она женским своим чутьем сообразила, что Еркин больше чем кто-нибудь может помочь, поэтому и обратилась к нему:
— Дорогой мой! Они страдают попусту. Их раздоры напоминают прыщи на обветренном лице. Они про-
ходят после первого заговора баксы. Стоит Буркуту и Батес встретиться лицом к лицу и они сразу поймут друг друга. Что же можно сделать для этой встречи?
— И я немало думал над этим, женгей. Но каждый любит того, кого хочет…В любовь никто не должен вмешиваться.
— Это правда, — отвечала Калиса, — разве кто-нибудь в силах связать сердца двух людей. Но ведь многие сердца стремятся соединиться и не могут… И расходятся в разные стороны вопреки своему желанию… Разве это не те самые влюбленные, которых обычно называют несчастными. И есть люди, помешавшие им слиться. И есть люди, которые могут помочь их единению. Верно я говорю?
— Верно, женгей! — Еркин даже засмеялся от удовольствия, — вы иной раз говорите красноречиво, как акын…
Калисе почудилась насмешка в словах Еркина:
— Мы не собираемся здесь состязаться в красноречии, мой дорогой. Я думаю о другом. Надо узнать, кто разлучил наших двух молодых, ведь они по-настоящему любят друг друга… — И тут Калиса рассказала про альбом со снимками.
— Вот какое дело! — задумался Еркин.
Калиса предложила вызвать Буркута в аул, но Еркин не согласился.
— Что же все-таки делать?
Калиса внимательно смотрела на Ержанова, а он в свою очередь на меня:
— По-моему, после всего случившегося девушке не надо оставаться в ауле. Ей надо ехать учиться.
Вот этот совет и мне понравился. Только я не знала куда. В Оренбург вслед за Буркутом нельзя. Выход нашел тот же Еркин:
— Тебе надо ехать вначале в Красную юрту. Там сейчас и волостные учреждения.
— Красная юрта? А что это такое?
— Ты встречала Красный караван Алибия Джан-гильдина? Он проезжал в прошлом году по этим местам…