Эти слова Нурбека Балкаш выслушал с достоинством, как заслуженную похвалу.
…Если бы во время нашего пути не звучали песни Нурбека — он мог их петь без устали сколько угодно, — если бы нас не забавляло беспримерное обжорство Балкаша, нам, наверное, было бы очень скучно в пустынной степи. Особенно мне. Ведь нелегко девушке из аула беседовать с мужчинами. Начать разговор невежливо, а сами они редко задают вопросы. Может быть, они думали, что озабоченная своей тревожной судьбой, я не очень склонна к беседам, а может быть, и не знали, о чем со мной говорить.
Единственная моя спутница Жаныл надулась в первый же день дороги и продолжала сердиться на меня до сих пор.
…Мы долго ехали степью. Но вот вдали показались смутные очертания леса.
— Аманкарагай! — возвестил Нурбек.
Я знала этот бор, знала и запрятанные в его чащах семь озер. Довелось мне побывать и в русском селе, которое так и называлось Семиозерным. Это было в прошлом году, когда байбише Каракыз возила меня к своим родственникам. Многое повидала я тогда. Но особенно запомнились мне чудесный лес и прозрачная тихая озерная вода.
Мы держали направление на Семиозерное. Наступили сумерки. Мы остановились, и начался всегдашний спор о ночлеге.
Одному хотелось ночевать в селе, другому на берегу озера, в аманкарагайском лесу.
— Вы разве не знаете, что в селе продают не только мясо, но и кости. За все надо платить — и за ночлег, и за хлеб, и за мясо. Да и лошадей в селе даром не покормить! — И Балкаш уговаривал нас отдохнуть на берегу озера Аулие-коль в густом бору, подальше от села. — А в Семиозерном купим хлеба, калачей. Мясо же у нас есть…
Действительно, остатки копченостей — это приметил своими жадными глазами Балкаш — остались у меня в чемодане. Вершок казы, вершок конской ветчины и немного сальных шкварок. Сплошной жир и никакого мяса! Из всех моих спутников только один учитель мог съесть эту пищу без особенного труда. Ну что ж, пусть ест, если хочет, а то придется выбрасывать…
Нурбека на этот раз не прельщал ночлег в бору у озера.
— Кто нас заставляет ночевать под открытым небом, если рядом поселок, — ворчал он. — В лесу сейчас много комаров и мух, да и холодновато ночью. И нельзя утверждать, что преследователи отстали от нас. Лучшего места, чем лесная чаща, им не найти для засады. Да к тому же ночью, наверное, пойдет дождь. Под соснами мы от него не укроемся. Обоняние Балкаш-агая щекочет запах мяса; не беспокойся, агай, пожалуйста! Так и быть, сегодня на свои деньги я куплю жирную русскую овцу. У нее один недостаток — нет курдюка, но сальным мясом овцы в Семиозерном не уступают свиньям. Даже ты не сможешь съесть сам целой овцы. А сена мы с Жолдыбаем вдоволь накосим на берегу озера и его хватит с избытком нашим четырем лошадям.
Решающее слово оставалось за Найзабеком.
— Там посмотрим, — неопределенно ответил он на вопрос изрядно проголодавшегося Балкаша.
Дело кончилось тем, что мы подъехали к дому какого-то зажиточного русского крестьянина, у которого можно было взять и хлеба, и молока, и каймака, и масла. У него во дворе были и длиннохвостые черные овцы.
Переговоры с хозяином повел Найзабек. Он сходил к нему в дом и вскоре вернулся с булками и калачами. Под мышкой держал небольшую кринку. Отдувались и карманы его куртки.
— Ну, теперь нашего Накена хоть привяжи, все равно не удержишь!
Я не поняла, о чем говорит Нурбек.
— Ты только присмотрись к его карманам. Клянусь аллахом, самогон!
Я не знала, что такое самогон, и Нурбек объяснил мне:
— Самодельная водка, очень крепкая…
— А как ты догадался, что это она?
— И запах услышал, и по выражению лица Найзабека понял. Он золотой человек, но у него есть один недостаток: после того как побывал на фронте — стал пить, когда ему удается раздобыть водки. Давно он к ней не притрагивался. А сейчас радуется, что нашел самогон. Правда, с ним ничего не случается. Но если напьется, то будет молоть всякий вздор, надоедать, выматывать душу…
— Может быть, попросить его, чтобы он не пил? — робко предложила я.
— И не вздумай! Найзабек этого не любит. Лучше уж сделать вид, что ничего не подозреваешь…
Найзабек протянул нам булки и калачи, от которых шел приятный кисловатый запах.
— Вот, только что из печки, горяченькие! Есть и свежие сливки, — показал он на кринку, — макай в них горячие калачи и ешь. Знаменитая пища. Есть у меня и лук, и чеснок, и морковь.
Последние слова относились к Балкашу:
— Овца нужна? Если очень хочешь, куплю и овцу.
Балкаш промолчал.
— Не горюй, друг мой! — продолжал Найзабек. — Сегодня мы сварим копчености, оставшиеся в сундучке у Батес. А если ты еще слопаешь и эти вкусные калачи с каймаком, то досыта наешься, пусть у тебя по-прежнему шевелится в животе семиглавая змея.