Эти рассуждения Мусапыра пришлись мне по душе.
…Позабавило нас в пути поведение Балкаша. После отъезда он и Жаныл не попадались нам на глаза почти целые сутки. Тогда их решил навестить Мусапыр. Он прошел во время движения поезда к ним в вагон. Со смехом он рассказывал, что Балкаш и Жаныл ведут себя как Юсуп и Зулейка наших дней:
— Как ни зайду к ним, они целуются. А ведь прошло уже несколько месяцев, как они поженились. Или потому, что Балкаш нашел невесту поздно, или потому, что он из породы женолюбов, но его сейчас никак не оторвать от Жаныл, даже если привязать к хвосту лошади!
На исходе второго дня Балкаш пришел к нам. Я притворилась спящей. Они меня уговаривали, тормошили, но я делала вид, что сплю очень крепко, и неподвижно лежала.
— Вот удивительно! Ведь она еще недавно не спала, — недоумевал Мусапыр, продолжая меня будить.
Но я не открывала глаз.
— Япырай, ну и ну! Спит, как мертвая.
И, желая показать свою ученость, Балкаш добавил:
— Я слышал про летаргический сон, когда человека никак нельзя разбудить. Может быть, как раз это случилось и с Батес?
— А кто его знает, — отвечал Мусапыр. — Я же тебе уже говорил. Она лежит и лежит, ногой не пошевелит. И не ела ничего и не пила. Странно, что ее жажда не мучит. Ну что ты скажешь…
— Виновата твоя робость!.. Одну девушку и ту не можешь подчинить своей воле… — начал было Балкаш.
— Тсс! — прервал его Мусапыр.
Балкаш умолк. Я чуть-чуть приоткрыла глаз и сразу увидела, как Мусапыр заговорщицки грозил Балкашу пальцем, будто хотел ему сказать: «закрой рот!».
— Может быть, она притворяется спящей, — зашептал Мусапыр.
В эти мгновенья я подумала о том, что они хотят что-то скрыть от меня. Недаром же Мусапыр боится, что я могу подслушать. Я не выдала себя и продолжала лежать неподвижно. Балкаш и Мусапыр перестали обращать на меня внимание и затеяли шутливый мужской разговор.
— Вот не знал, что ты такой женолюб, — поддразнивал Мусапыр.
— Я ведь совсем недавно женился. Русские называют это время медовым месяцем. Еще не пришел срок охладеть…
— Это сладко, как мед… Не спорю. Но неудобно…
— Почему неудобно?
— Мы же должны придерживаться казахских обычаев. Где ты видел, чтобы казах целовал жену даже наедине? А уж на людях тем более! — раздраженно говорил Мусапыр.
— Это время и для казахов прошло. Это патриархальщина… Феодализм, — возразил Балкаш.
В споре замелькали слова, которых я и не знала. Да и Мусапыр с Балкашем, видимо, не успели к ним привыкнуть и произносили очень старательно.
— Пусть будет так!.. Но ведь марксисты утверждают, что пролетарская культура — это законное продолжение всех прежних культур, и мы перенимаем все хорошее, что было раньше… — щеголял своей ученостью Мусапыр.
— Значит, по-твоему, не целовать законную жену — хороший обычай?
— Самый лучший обычай! — горячился Мусапыр.
— Нет, ты яснее объясни мне…
— Старые люди говорили: с женою нужно обращаться так, чтобы молилась на тебя.
— Как это?
— Не надо ее целовать, не надо быть ласковым с ней, не надо льстить ей! — убеждал Мусапыр.
— Неужели ты думаешь, что следует брать пример с тех старых казахов, которые без палки с женой не разговаривали?
— Что ж, и палка бывает нужна, чтобы жена не села тебе на шею.
— Ого, ты, Мусапыр, настоящий феодал. Ну, а если ты сам женишься… Тогда будешь так поступать?
— О-бяз-за-тельно! — неожиданно сказал Мусапыр по-русски.
— На ком же ты собираешься жениться?
— Уж русскую в жены себе никогда не возьму…
— Ой, Мусапыр, ты, говорят, коммунист, а как же ты рассуждаешь? — У Балкаша на лице появилась злая улыбка. — Так ведь только националисты могут думать… Вот я, беспартийный, этих слов не произнесу…
— При чем тут национализм, если я хочу жениться… — Мусапыр говорил веско, с достоинством. И потом:-Не смейся над национализмом. Ведь у тебя самого — чистая казахская кровь.
— Ты, кажется, зашел далеко. — У Балкаша не было желания продолжать разговор.
— Женщина, скрывающая болезнь, и здоровую подозревает… Зачем бросать камень в того, кто и так пригнут к земле? Национализмом казахов попрекают каждый день…
Балкаш вздохнул.
— Я пошутил. И какое мне дело до этого несчастного национализма…