— Подожди меня здесь, — сказал Мусапыр и скрылся за дверью.
Ждать мне пришлось довольно долго. Наконец, Мусапыр позвал меня в комнату, где должна была решиться моя судьба. Кроме нас там были двое: плосколицый толстогубый человек с гладко выбритой головой сидел за столом и еще какой-то важный мужчина пристроился в сторонке.
— Значит, это та самая девушка? — сразу спросил толстогубый.
Мусапыр ответил утвердительно и вполголоса сказал мне, что это Молдагали Жолдыбаев, директор института.
Молдагали, топорща густые брови, внимательно осмотрел меня своими выпуклыми большими глазами. И вдруг все его лицо мне показалось смеющимся.
— Симпатичная, красивая девушка! — заговорил он. — Таких девушек хитрые аульные активисты часто перехватывают по пути и не пускают учиться в город! Как же они не разглядели ее?
— Я расскажу вам позднее, Молдеке. Все расскажу, подробно! — серьезно ответил Мусапыр.
— Зачем рассказывать? Я не изучаю биографий, чтобы писать драму или роман. Я просто хочу сказать, что хорошо бы посылать из аулов не только тех, кто там не нужен, но и стройных, приятных девушек. В сущности, в каждом народе есть и красивые и некрасивые. Посмотрите на русских девушек в институтах. Вы встретите среди них и привлекательных и непривлекательных. А вот наши казашки, приехавшие учиться, почти все невзрачны. Но отправляйтесь из Кзыл-Орды в любом направлении, и в каждом ауле вы обнаружите красавиц. Наверное, я был прав, когда сказал об аульных хитрецах: не отпускают они своих невест в город…
— Молдеке, эта девушка почти ребенок, — прервал Жолдыбаева второй мужчина. — Ты ее утомил своей философией. Она впервые приехала в город, стоит перед тобой ни жива ни мертва, а ты смущаешь девушку, в глаза оценивая ее красоту…
— Что же ей смущаться, — Жолдыбаев весело взглянул на меня. — Знаете пословицу:
— А ты, милая, садись. — И он показал мне на стул.
Но я лишь склонила голову в знак благодарности.
— Если ты такая вежливая, пожелаю тебе долголетия и счастья, милая. Раз уж ты приехала из далекого Тургая, мы, конечно, тебя примем. Кого же нам тогда принимать? Поступишь на первый подготовительный курс. Даже туда нужно шестилетнее образование. А ведь у тебя только четыре года. Не правда ли?
Я подтвердила, что это так.
— Ну, ничего. Будешь стараться, закончишь первый подготовительный… А о твоем отце мне рассказывал Мусапыр. Знал я его, почтенным он был человеком. Может быть, испортился теперь… Условие я тебе ставлю такое: ты будешь дочерью института, пока его не окончишь. Все заботы о тебе мы берем на себя. Понимаешь? Ты же будешь думать только об учебе.
— О чем же еще ей думать? — засмеялся тот, немолодой джигит, который все время молчал.
— Эх ты! — прикрикнул Молдагали. — Никогда не стыдно говорить правду. Она же почти взрослая девушка. Разве у нее в городе не найдутся поклонники. Они толпами бродят здесь. Откуда мы знаем, что один из них не закружит ей голову? Я правду говорю, милая… — Молдагали пристально посмотрел мне в лицо и продолжал: — Договоримся, пока не закончишь институт, и не думай о джигитах. Ты меня поняла?.. Ну, тогда пиши, — обратился Жолдыбаев к тому джигиту, — пиши, что она принята…
— А как же с экзаменами?
— Мы не будем экзаменовать девушку, приехавшую из далекого Тургая. Пиши, я тебе сказал, что принята. Не сможет заниматься, пусть винит сама себя. Ну, иди, дочка. Завтра получишь нужные бумаги.
Я поблагодарила Молдагали и уже направилась к дверям.
— А жить у тебя есть где? — бросил он мне вслед. — Нет, говоришь. Тогда завтра устроим в общежитие.
— Какой хороший, этот Молдеке, — сказала я Мусапыру.
— Ты права. Очень хороший. Только любит пошутить. Надеюсь, тебя не обидели его слова?
— Я не знаю, на что мне обижаться? Ведь он давал умные советы и душой болел за меня!
Мусапыр предложил пойти куда-нибудь отдохнуть.
— В дом Кузена ты уже, конечно, не пойдешь…
— Хоть голову мне отрежь, не пойду.
— А хочешь в дом его старшего брата? Ты удивляешься? Я же тебе говорил утром, что у него есть брат Корсак и живет он в центре города.
— Я помню это. Но едва ли старший брат будет лучше младшего.
— Не говори так, Батес:
Ты ведь ничем не похожа на свою старшую сестру Какен. Вот так же и Корсак с Кузеном. Корсак — приятный человек. И жена его Бодене — славная женщина. Они гостеприимны, все готовы отдать. У них широкий дастархан и щедрые открытые ладони. Не веришь? Пойдем посмотрим, Батес.