Мусапыр не то удивился, не то рассердился.
— Не притворяйся, ты не настолько глуп. Ты хорошо меня понял. Ты болтун! — Мусапыр косо взглянул на арбакеша, и оба спорщика замолчали.
Я не стала искать больше отговорок и тоже молча ожидала конца нашей поездки. Будь что будет. Мусапыр не зря скрывал, куда мы едем. Скажи он мне об этом сразу, я бы решительно отказалась.
Когда арбакеш получил у ворот дома Кузена плату за проезд, он сказал:
— Знаю я этот дом, куда ты приехал в гости. Недаром говорят:
Как только ты нашел дом этого нехорошего человека, которого давно не любит народ?
— Не болтай! — У Мусапыра глаза стали выпуклыми, злыми…
— Сам не болтай! — арбакеш повернул обратно и, немного отъехав, крикнул мне. — А ты, сестренка, если в тебе есть честность, не ходи сюда!
Мусапыр вдогонку арбакешу выругался самыми грязными словами.
Раздалась ответная ругань арбакеша. Мусапыр швырнул ему вслед твердый комок глины, но тарантас уже скрылся в пыльных вечерних сумерках.
— Хулиган! — зло, с придыханием, произнес Мусапыр это, должно быть, русское слово. — Попадется как-нибудь он мне в руки.
— Найти бы человека, кроме тебя, который хвалил бы этот дом, — приняла я сторону арбакеша.
— Кузен совсем не такой плохой, — внушал мне Мусапыр. — Ты приехала в дни, когда они бедствовали. Но взгляни на соседний дом. Это теперь его дом. У этого джигита такая хватка, что он в один день успевает быть и бедным и богатым…
Мы вместе вошли в ворота… Интересно, собрались ли уже гости Кузена, думала я.
Навстречу нам вышла Таслима с папироской, зажатой в зубах. Мне стало немного легче.
— Что это вы так долго заставляете себя ждать? — обратилась она к нам.
— Да вот немного запоздали. А здесь уже агай? — почтительно спросил Мусапыр.
— Он уже совсем собрался ехать, но его вызвал к себе редактор Елтай Ерназаров. Как только освободится, поспешит сюда. Лошади за ним уже посланы. Ну, заходите, заходите!..
В передней на нас дохнуло запахом жареного мяса — куырдака и доваривающейся баранины.
Мы вошли в гостиную. Корсак, Бодене, Балкаш, Жаныл и Кузен расселись на полу вокруг белого дастархана и пили чай. Есектас, пристроившись у самовара, то и дело наполняла пиалки. Возле нее была Кодык в нарядном платье. Нас приветствовали, весело и шумно усадили к дастархану. Балкаша я частенько видала в институте, но с Жаныл встретилась впервые после нашей поездки. Бедняжка, как она изменилась. Даже широкое платье полосатого шелка не могло скрыть ее большого живота. Лицо ее потемнело и покрылось пятнами.
Я огляделась вокруг. Кузен с Есектас стали жить лучше прежнего и быстро обставили свои комнаты.
Обратила я внимание и на то, что здесь пили уже не только чай. Одна бутылка около Кузена была пустой, другая выпита наполовину. Но не только бутылки выдавали мужчин, а и горячие, несдержанные разговоры.
В гостиной показалась Таслима. И опять в углу ее рта торчала папироса. Она с жадностью затягивалась и выпускала дым сразу изо рта и ноздрей.
— Жакан, наверное, запаздывает, — и она повесила у порога свое пальто, — должно быть, серьезные дела. А мы, сказать правду, порядочно проголодались. Что, если, не дожидаясь Жакана, приступить к куырдаку. А к его приезду и мясо сварится.
— Ты сказала, женгей, значит так и будет! — обрадовался Кузен. — Жакан не обидится, он часто отведывает нашу пищу. А этого барана я зарезал в честь Батес. В тот день, когда она приехала, я бедствовал и готов был от стыда провалиться сквозь землю. Ведь девчонка не могла знать, что сегодня я бываю бедным, а завтра становлюсь богачом. Вот смотри, милая!..
И Кузен вытащил из карманов груду смятых червонцев.
— Все теперь есть — и деньги и имущество.
— Да не хвастайся! — оборвала его Есектас.
— А почему бы мне и не похвастать. Я же правду говорю, не лгу! Для меня и всему этому имуществу цена — копейка! Ах, Батес! Почему ты избегала нас. Я бы тебя одел в самые дорогие шелка. А ты брезговала нами, забыла наш дом! Сегодня я для тебя зарезал скотину, помни, я хочу, чтобы ты убедилась в нашем достатке. Пусть этот день будет началом прочного знакомства. Ну, жена, неси куырдак!
Есектас поставила на дастархан два блюда мяса, поджаренного с картошкой. Куырдак — мое самое любимое кушанье. Ко мне подсела Таслима. Ей подмигнул с хитроватой улыбкой Кузен.
— Неси! — Она сразу поняла знак хозяина. — Только белого не надо. И так я опрокинула две рюмки. Пусть его пьют мужчины. А нам подавайте мед-пиво.