Кузен так тяжело навалился на меня, что я не могла шевельнуться. Есектас принесла аркан. Меня завернули в одеяло и стали обматывать веревкой. Я ловила ртом воздух, задыхаясь от боли и обиды. Я, кажется, теряла сознание и едва только пришла в себя, начала громко всхлипывать.
— Надо заткнуть ей рот, — решил Кузен.
— Не надо, — в голосе Бодене послышалась жалость. — Связали и хватит.
Но меня душила злоба:
— Ищите вату, затыкайте рот!..
— Я же говорил, что она сошла с ума, — продолжал издеваться Кузен. — Если ей не заткнуть рта, она своим ревом соберет сюда толпу.
— Правда, правда! — поддакивала мужу Есектас.
— Свиньи вы, свиньи! Что я вам еще скажу, кроме этого.
Кузен притащил целую охапку ваты и уже хотел выполнить свое намерение.
— Оставь, бога ради! — Бодене взяла его за руку. — Я сама сделаю так, чтобы Батес больше не кричала. — Бодене подсела ко мне, я увидела, что из глаз у нее струятся слезы. Голос ее был ласковым, нежным.
— Батес, светик мой, пообещай им, что будешь лежать тихо.
Я пообещала. Но жестокий Кузен потребовал, чтобы я еще и поклялась. И только когда я дала клятву, он перестал настаивать на своем.
— Ну, хорошо. Но смотри! Примешься опять за свое, сверну челюсть. Пошли, Есектас.
— Куда вы? — удивилась Бодене.
— Теперь нам сидеть дома нельзя. Надо подумать, что с ней делать… В дом умалишенных везти — так ее там загрызут. Сходим к Кор-ишану, спросим у него совета. Рассказывают, он изгоняет бесов.
Я уже слышала, что на городском кладбище в могильнике живет мрачный Кор-ишан. Мне думалось, что они приведут его сюда, чтобы он вылечил меня. В конце концов, это было не так уж страшно.
Ушли Кузен и Есектас. Около меня осталась Бодене.
— Где я? — спросила я ее.
— Разве ты не видишь, что в нашем доме?
— А как я сюда попала?
— Сама попросилась к нам.
— Когда?
— Ночью, в доме Картежника (я поняла, что так зовут Кузена). Мусапыр хотел отвезти тебя в общежитие, но ты отказалась и сказала ему: «Буду только вместе с тобой».
— Ты своими ушами это слышала?
— Куда там своими ушами. От этой балсыра я сама опьянела и свалилась. Меня положили рядом с тобой в арбу и привезли домой. Но все остальные слышали, как ты настаивала…
— Неужели я была такой пьяной?
— А разве бы иначе это случилось с тобой?
— Значит, это правда? Ну а остальные тоже опьянели?
— До той поры, пора я помню, были просто разгоряченные, но никто так сильно не опьянел, как ты…
…Днем многие люди заходили в переднюю, переговаривались, шептались. Бодене выходила к ним и снова возвращалась ко мне. Я тихо лежала, не всхлипывая, не разговаривая. Раскалывалась от боли голова. В желудке все горело. Учащенно билось сердце. Меня мутило, хотелось пить. Все я могла вытерпеть, только не жажду. И когда Бодене принесла мне чашку воды, я с жадностью ее выпила, забрызгав и себя и постель. Но увы, вода мне не помогла. Меня стало тошнить, мне стыдно вспомнить, что со мною было потом… Ведь даже Бодене из боязни перед мужем и Кузеном, как я ни молила ее, отказалась меня развязать даже на несколько минут…
В сумерках вернулись озабоченные Корсак и Кузен.
— Батес здорова, она в своем уме, — начала было рассказывать Бодене.
— Обычно все сумасшедшие так обманывают, — не дал ей даже договорить Кузен, — ты ее только развяжи. Тогда увидишь, что она будет делать…
— Ничего не будет делать. Давай развяжем.
— Ну, хорошо, развязывай!
Но только обрадованная Бодене стала распутывать веревки, как сильным толчком Кузен отбросил ее в сторону.
— Помолчи, не суйся не в свое дело. Иначе и тебя отвезем к Кор-ишану.
Я поняла, что не Кор-ишан придет сюда, а меня доставят к нему на кладбище. Кладбище!.. Я боялась подходить к нему, я и верхом объезжала его.
— Агатай, дяденьки мои, не надо везти меня туда! Я не сумасшедшая! — расплакалась я.
— Нет, ты сумасшедшая!.. — стоял на своем Кузен.
— Я сделаю все, что ты хочешь, не везите только…
— Это он, Кор-ишан, скажет, что надо делать… Мы бессильны.
— А где он, где?
— В своем жилище.
— Нет, скажите, где?..
— Ты увидишь, когда приедем!
— Аллах мой, его жилище — могила, я знаю. Не надо, не надо, я и без него сделаю все, что только вы пожелаете!
Вместе со мной заплакала и Бодене. С моей мольбой слились и ее просьбы.
— Ты замолчишь или нет! — рыкнул на свою жену Корсак и шагнул к ней, но Кузен преградил путь старшему брату:
— Не будем пререкаться и терять время. Повезем ее быстрее.