Я призвала на помощь аллаха и громко разрыдалась, но Кузен плотно зажал мой рот, а Корсак взял припасенную еще утром вату:
— Начнет еще причитать в пути и опозорит нас. Ну-ка, открой рот.
И я покорилась. Кузен и Корсак меня завернули еще в одно одеяло и, как младенца, вынесли на улицу. Уже совсем стемнело. Подымался буран — сухие вихри колючего снега и едкой пыли. Меня положили на телегу.
— Вот ее одежда! — услышала я тихий голос Бодене.
— Давай сюда! — также негромко откликнулся Корсак.
В этот вечер я могла думать о самом страшном. Мне казалось, что меня везут в глухое место, чтобы убить. Но зачем тогда взяли одежду! Значит, правда, везут к ишану!
Мои мучители гнали лошадей сквозь буран в кромешную тьму. Не знаю, сколько времени продолжался этот бег. Когда лошади остановились, я услышала осторожный топот и чьи-то незнакомые голоса. Я увидела силуэты нескольких человек. Они были одеты в темные чапаны, и лица их были закрыты то ли от непогоды, то ли потому, что не хотели, чтобы их видели.
— Ишан ждет! — едва слышно сказал один из них.
Меня втащили в какую-то пещеру. В глубине ее тускло горела лампа.
— Можете все идти! — раздался глуховатый низкий голос.
Ко мне подошел большой чернобородый лохматый человек с лампой в руках. Ее неяркие лучи освещали его. Как злые маленькие змеи, свисали его усы. Большие, выпуклые, как у филина, глаза в упор смотрели на меня. Лицо его было белым, слишком белым и неприятным. Конечно, это был ишан.
— Несчастная грешница, — обратился он ко мне, — знаешь ли ты, куда тебя привели?
Я покачала головой.
— В страну Монас! Ты сейчас в могиле. Это мое жилье!.. Тебе не нужно знать моего имени. Кор-ишан — и все! А теперь отвечай: знаешь ли ты, почему ты здесь находишься?
Дрожа от страха, я начала рассказывать о себе все по порядку.
— Пустые слова, пустые слова, — перебил он меня. — Твой джигит Буркут вскружил тебе голову. Русская старуха приколдовала тебя к нему. Весь колдовской яд сейчас в тебе!
— Колдовства нет, хазрет! — робко возразила я.
— Не спорь со мною. В этой стране могил я знаю все. Ты ела конфету из рук Буркута?
Я стала вспоминать. Да, действительно, ела во время свадьбы Какен, когда мы встречались наедине в овраге Тобылги.
— Знаешь ли ты, что конфета была заколдована? У тебя часто болит голова?
Я подумала: правда! С тех пор, как на меня посыпались огорчения, голова болела все чаще и чаще. И я сказала об этом Кор-ишану.
— Вот видишь! Теперь ты веришь, что здесь колдовство!
Я все больше проникалась верой к ишану. Горькая мысль вспыхнула в моем сознании. Ведь потому так страстно я и полюбила Буркута, что была околдована. Как же быть дальше? И, как бы отвечая мне, ишан заговорил:
— Есть два пути изгнания чар! Или вырвать с корнем все твои волосы. Или нарушить брак.
— Я не сочеталась браком, хазрет!
— Не спорь со мной, грешница. В детстве гостила ли ты в доме Буркута? Гостила. А пила ли кумыс в том доме? Пила. Это был не простой кумыс. Над этим кумысом шептал мулла и тем самым сотворил обряд бракосочетания. Ты не знала и об этом. А мне все ведомо! Что же ты теперь выберешь? Вырывать волосы? Или нарушить брак?..
Я дрожала от одной мысли, что у меня могут вырвать все волосы. И выбрала второй путь. Но как ступить на него? И Кор-ишан мне сказал:
— Ты должна познать другого мужчину.
— Я познала уже, хазрет! — расплакалась я.
— Какое это познание? Это просто блуд.
— Что же мне делать? — повторяла я в слезах.
— Сейчас я освобожу тебя от пут, потом скажу, — и Кор-ишан развязал меня. — Я отвернусь, одевайся!
Едва я успела накинуть нижнее белье, как он сказал:
— Довольно! Остальное не надо.
Странный глухой голос ишана подкосил меня. А он продолжал все глуше и глуше:
— Аллах запрещает нам жениться. Женщина для нас вместилище нечистых сил. Но, чтобы снять с тебя грех, избавить тебя от колдовства, я тебя положу с собой!
— Я благодарю вас за милость, хазрет! — старалась я твердо ответить ишану. — Вы сильный, я — слабая. Мне трудно сопротивляться насилию. Что я могу сделать в этой пещере, в этой могиле? Воля ваша! Но с вами я не лягу.
— Тогда у тебя вместе с волосами снимут с головы и кожу.
— Хоть голову снимайте с плеч!
У Кор-ишана от бешенства скрипели зубы. Он походил на разъяренного бура, самца-верблюда. Вот-вот, казалось, он задавит меня своим грузным телом. Я видела в степи, как змея своим пристальным, источающим злость и тайную силу взглядом заставляла спускаться жаворонка на землю. Так и я против своей воли склонилась было к груди ишана, прижавшего меня к себе. Но он схватил мою голову и придавил пальцами череп.