— Вы же сами говорили, дядя: «Высказанное слово — пущенная стрела». Разве его теперь вернешь обратно?
— Сильно захочешь — и стрела вернется. Мы же родственники. Все еще можно поправить. Забудем прежний спор и все наладится само собой.
— Время покажет, — отвечал я, избегая на этот раз спора и не отбирая у дяди надежды на примирение.
— Правильно! — мягко и тихо произнес он. — У джигита большая дорога. И я склоняю перед тобой голову, хотя ты мне и сын по годам своим. Видишь, как я справедлив…
— Я сказал, дядя: время покажет, кто из нас прав…
— Хороший ответ. Одобряю! Но я в тот день слишком погорячился и забыл тебе сказать очень важное… Я был огорчен там, что ты не остановился в моем доме. А потом я услышал, что ты, обманутый еще в ауле Еркином Ержановым, хочешь впутаться в одно недоброе дело.
— Это вы о чем говорите, дядя?
— Ты же догадываешься. И тургайские казахи и другие обвиняют Мауытбаева и его приближенных. Они убеждены, что суд плохо кончится для него… Но их старания — напрасно пролитый пот. У Мауытбаева много защитников — не только в низах, но и наверху…
— Но ведь суд идет, дядя. А если вы правы, то можно было бы не доводить дело до него?
— Суд и заседает для того, чтобы, очистить воздух от сплетен и клеветы, оправдать Мауытбаева перед народом.
— И зачем вы все это говорите мне, дядя?
— А вот зачем: я знаю, что ты, племянник, против Мауытбаева. Тебя натравили на него тургайцы и ты даже собираешься выступить на суде.
Я удивился, откуда он узнал о моих намерениях. Я ведь о них почти никому не говорил.
Тут дядя стал мне рассказывать всякие таинственные истории. Дескать, как утверждают муллы, каждого человека сопровождают два невидимых ангела и записывают все его поступки. И вот один из этих ангелов ухитрился сесть даже на мой подбородок и точно записал все, что я говорил, думал и делал; и в ауле и в городе в связи с судом над Мауытбаевым.
Выслушав эту дядину сказочку, я понял, что ему все хорошо известно, и не стал защищаться.
— Так вот, племянник, откажись от своих мыслей. Бесполезно обвинять Мауытбаева. Он все равно будет оправдан. Не позорься, не суйся в спор, где тебя обязательно победят. О тебе же забочусь. Родной же ты мне человек.
Дядины слова взволновали меня, но нисколько не изменили моих замыслов. Не желая здесь продолжать свои споры, я схитрил и сказал ему, что еще хорошенько все обдумаю.
— Ну хорошо, племянник. Только помни: можешь упасть и сильно, очень сильно удариться!
На этом мы и расстались. Я заподозрил неладное в дядиных словах, но не мог представить себе, что после явных преступлений Мауытбаев может быть оправдан. Это не вмещалось в мою голову, и я решил терпеливо ждать.
Через два часа судебное заседание возобновилось. Перед самим его началам я пробился к председателю суда и сказал ему, что готовлюсь выступить.
— Хорошо, напиши записку, — сказал он, — только сперва выслушай общественного обвинителя.
Я записался и отправился на свое место.
Когда слово было предоставлено Корганбекову, меня охватила дрожь. Я ведь еще до конца не освободился от религиозности, в которой меня воспитала бабушка, и довольно громко воскликнул!
— Помоги, о господи!
Сосед меня толкнул под бок;
— Тихо сиди! — и добавил то ли в шутку, то ли всерьез:-Смотри, как бы тебе по скулам не дали и язык не вырвали.
В первые минуты мне не понравился Корганбеков. Он, на мой взгляд, был недостаточно внушителен. Он стал протирать очки и оглядывал зал смеющимися глазами, словно собирался побалагурить. «Что это он? — с огорчением думал я. — Заранее извиняется за поверхностную речь, хочет предупредить, чтобы от него не ждали верных, весомых слов?»
Но вот он, словно артист на сцене, мгновенно согнал с лица улыбку, надел очки и начал быстро говорить без всяких бумажек. Я сперва пожалел, что он не приготовил письменного выступления. Тогда бы, подумал я, его речь была бы последовательней и доказательней.
— Председатель уважаемого суда!.. Уважаемые члены суда!.. Уважаемые защитники, обвинители!.. Все находящиеся в зале уважемые граждане и гражданки! — начал он внушительно и не без торжественности. И вдруг снова улыбнулся в усы:
— Где уж нам сравняться в знании законов с защитником, гражданином Садыкбаем Клышбаевым! Он ведь настоящая гора, а мы только бугорочек!..
— Оставьте эти шутки! — не выдержав, невольно выкрикнул я.
— Перед ученым придержи язык, — так говорят казахи, — продолжал Корганбеков, не обратив внимания на мой возглас. — И еще говорят: «Не копай колодец возле большой реки…»