— Что он пишет?! — разгоряченный, я со всей силой ударил кулаком по столу, отшвырнул письмо. — Что он только пишет!
Кто-то из товарищей схватил меня за руку, кто-то пытался уговорить, кто-то обнял меня.
— Да пустите же вы наконец! Оставьте меня в покое.
Я кричал, злился, а они не слушали меня и, можно сказать, насильно усадили на койку.
— Ты просто сходишь с ума, Буркут. Что случилось с тобой? Опомнись! — успокаивали меня товарищи.
Я мало-помалу поддался уговорам и попытался взять себя в руки.
Но товарищи не унимались, хотя вели себя сдержаннее, тише.
— Скажи нам, что за письмо ты получил?
— Да он все равно не скажет. Давайте лучше попросим у него разрешения прочитать письмо вслух.
Я рукой махнул:
— Читайте! Чего уж там. И зачем мне его скрывать от вас?
Один из бойких и любопытных студентов начал быстро, почти скороговоркой, читать:
«Буркут!.. Ты меня не знаешь, ну, а я тебя хорошо знаю и сочувствую тебе. Я хочу сообщить очень неприятную весть…»
Тут он остановился и с испугом посмотрел на меня. Всем своим видом он как бы спрашивал: «А что? Может, и не стоит дальше читать?»
— Нет, нет! Продолжай! — сказал я с отчаянием.
Каждая строка письма болью отзывалась во мне:
«Знают все твои земляки, знаю и я что ты любил девушку по имени Батес. Известно и то, что много испытаний выпало на твою долю из-за этой любви. Когда эта девушка, о которой так много говорили в Тургайской степи, приехала учиться в Кзыл-Орду, я вместе со многими другими сгорал от желания посмотреть на нее: какая же она на самом деле? Отыскав ее, я даже разочаровался: ничего особенного, никакой красоты. Разве что миловидное лицо. Она совсем не изящна, просто недурна собой».
Он еще раз прервал чтение. Видимо, разочарованный этим описанием, он спросил:
— Это правда, Буркут?
— Не спрашивай ты меня ни о чем! Читай дальше!
И он продолжал:
«Эта девушка поступила в Кзыл-Ординский педагогический институт. И земляки радовались за нее. Недаром говорят, не красавица красива, а любимая тобой! Как было бы хорошо, думали мы, если бы они учились вместе и наконец соединились навсегда».
— Правильно они думали, — перебил кто-то из моих товарищей.
— Не мешайте, прошу вас! — взмолился я.
И он продолжал:
«Когда человек чем-то прославился, он привлекает к себе внимание, за ним наблюдают, о нем говорят. Вот так и мы присматривались к Батес. А когда ее долго не видели, то расспрашивали других о ней. И в ответ мы слышали только хорошее. Девушку хвалили за ум, способности, за воспитанность. Складывалось мнение, что Буркут выбрал девушку, которая может стать ему чудесной женой. Лишь бы они скорее сошлись!»
— В письме нет ничего плохого! — раздался возглас.
— Читай дальше! — глухо проговорил я.
Товарищи приумолкли, справедливо подумав, что вслед за добрыми словами прозвучат и злые слова.
И он продолжал:
«…После хороших новостей наших ушей коснулись дурные вести. Она оказалась испорченной девушкой. И не просто испорченной, а пьянчужкой. Где она только научилась пить вино?»
— Вот где началось безобразие, — сказал один.
— А что, если дальше мы читать не будем? — предложил другой.
— Продолжай читать! — настаивал я. — Вы, ребята, не бойтесь! Я в своем уме. Я не поступлю безрассудно. Я обещаю вам — буду слушать спокойно до конца.
И чтение было продолжено:
«Я не хотел верить этим словам. Но один надежный человек рассказал мне о том, что видел своими глазами. Батес была приглашена в гости в один дом на окраине города… И там она всем на удивление пила чашками домашнее вино. Она совсем опьянела, стала целоваться и обниматься с кем придется, не говоря уже о том, что с ее языка срывались грязные ругательства…»
Студенты стали сомневаться:
— Это, наверно, пустая болтовня.
— А разве она была пьющей?
Но я попросил закончить чтение.
«Человек, рассказавший мне об этом, не знает, куда она поехала и с кем была в тот день. Но ему хорошо известно все остальное. Твой двоюродный брат Мусапыр Пусырманов живет в одном доме с работниками горкомхоза. В этом доме Батес затеяла пьянку, споила Мусапыра и бросилась к нему в объятия…»
Мои товарищи разозлились:
— Что он там только пишет?!
А тот, кто читал, пробежал письмо до конца глазами и кратко пересказал суть:
— Дальше говорится, что Батес подцепила Мусапыра на крючок и стала его женой. Тьфу, развратница!..
Он отбросил письмо, и студенты наперебой стали осуждать Батес.