А тебе к нам нынешним летом приезжать не надо. Твой дядя прав. Ты ведь сам пишешь, что еще одна зима, — и ученье твое в Оренбурге кончится. Будешь жив и здоров, совсем вернешься в аул. Но если ты сейчас и дядю и меня не послушаешь, — знай: уеду куда-нибудь, где ты не отыщешь меня. А даже если отыщешь — и разговаривать с тобой не буду…»
Дошел я до этих строк и чувствую: места себе не могу найти. Разве это письмо доверчивой, милой, невинной девушки? Так может писать, думал я, только зрелый, опытный, поживший человек. Откуда такая рассудочность? Почему она так дерзко разговаривает со мной? И зачем она сдабривает безрадостное для меня письмо нежным и горячим обращением «Бокежан»?..
Но перевернув тетрадный листок, я увидел, что он исписан и на обороте. Я пробежал окончание письма мельком, потом стал вчитываться пристальнее и тут ощутил то тепло, которого так не хватало вначале.
«Мое письмо может обидеть тебя, любимый Бокен!.. Но я не зря присоединила к твоему имени слово «жан».. Казахи называют девушку тринадцати лет «хозяйкой дома». Мне исполнилось уже четырнадцать. Кто-нибудь и считает меня до сих пор ребенком. Но я-то знаю, что в четырнадцать лет человек уже думает о своем будущем. Если верить поэтам, то люди, видимо, начинают любить с детства. Чувство любви пробудилось у меня не в детстве, а вспыхнуло в Сарыкопе морозной снежной зимой… И с той поры оно разгорается, кажется, не по месяцам, не по дням, а по часам, по минутам. Это горячее чувство разгорается в глубине сердца… А если я тебя увижу? Что будет тогда?..
Я призвала на помощь рассудок. Мне кажется, что нам с тобой еще рано так гореть… Раньше влюбленные боялись, что они не смогут соединиться. У нас с тобой ведь нет такого препятствия!.. Тогда зачем нам торопиться?.. Вспомни любимую поговорку отца: «Терпенье — червонное золото. Терпеливый достигнет цели, нетерпеливый — опозорится…»
Не будь же и ты нетерпеливым, Бокежан!.. Я буду ждать тебя столько, сколько понадобится. И не надо тебе приезжать летом в аул. Ты закончишь свою школу в Оренбурге и на будущий год мы вместе поедем учиться дальше.
Я долго думал над письмом Батес. Мне было очень обидно, но я не мог не признать, что она права. Я еще некоторое время колебался, а потом принял решение остаться в Оренбурге. Через некоторое время вместе со своими товарищами я уехал в пионерский лагерь и все лето работал вожатым.
Я продолжал тосковать по Батес и терпение мое истощалось. Но второй год учебы пролетел быстрее, чем первый. Я много занимался, а все свободное время отдавал книгам. Русской художественной литературе. Сколько я перечитал за эту зиму! Больше всего я увлекался Лермонтовым. Из всех его произведений самое большое впечатление произвел на меня роман «Герой нашего времени». Я несколько раз перечитал его и многие страницы запомнил наизусть. Сознаюсь, мне очень понравился Печорин. Порою он мне казался образцом. Я воображал себя Печориным, а Батес — Бэлой. Но отношения наши были совсем другие. И, кроме того, я был уверен, что никогда не разлюблю Батес. Однако я не мог представить себе, как сложится в будущем наша судьба…
Наступила весна тысяча девятьсот двадцать пятого года. Стало известно, что к Казахской автономной республике присоединяются Семиречье и Сырдарьинская область, входившие до сих пор в Туркестанскую республику. Столица республики из Оренбурга переводилась в Ак-Мечеть.
Я заканчивал опытно-показательную школу. Одни мне советовали поступить на третий курс Оренбургского рабфака, а потом ехать куда-нибудь в институт. Но честно говоря, я не хотел оставаться в городе, который перестал быть столицей Казахстана. Дядя согласился со мной. Из Оренбурга и по его мнению надо было уезжать. Но когда я упомянул Ак-Мечеть, дядя стал возражать:
— Техникумы там, Буркут, есть, но зачем тебе техникум. У тебя шестиклассное образование, ты хорошо владеешь русским. Техникум тебя свяжет по рукам и ногам. Правда, Казахский институт народного образования переезжает в Ак-Мечеть. Но там дело обстоит неважно. Все занятия ведутся на казахском языке, а казахских учебников очень мало. Больших знаний ты там не приобретешь. Нет, ты пока оставь мысли об Ак-Мечети. Спрашиваешь, куда же тогда? Езжай, по-моему, в Ташкент! Там есть педагогический институт, Инпрос. Преподаватели как на подбор. Замечательные. Лекции — заслушаешься. Город — отличный. Вот, где надо тебе учиться.