— Не надо волноваться, Жания! — тихо и терпеливо возразила Салике, жена старшего брата моего отца, — разве не говорят: в тринадцать — хозяйка очага? Батес стала почти взрослой… К чему теперь ей мальчишеская одежда? Не с пустыми же руками вы остались — у вас есть, не дай бог сглазить, настоящий мальчик. Сеилжан скоро станет джигитом. Так не будем нарушать обычаев наших дедов и прадедов.
— Правильные слова! — с одобрением восклицали женщины.
И мать моя, почитавшая Салике, пошла на примирение.
— Но во что же мы оденем Батес? Мы ведь до сих пор не шили для нее нарядов. Может быть, отдадим ей старые платья Какен?..
— Не буду носить обноски! — воскликнула я и вышла.
Женщины без долгих споров согласились на том, что Батес, дочке состоятельного человека, действительно неудобно донашивать старые платья сестры, и надо сшить ей одежду по заказу, чтобы соблюсти обычай.
Байбише Каракыз велела открыть сундуки, где хранились отрезы разной материи, и позвала меня к себе.
— Иди сюда, милая. Скажи сама, что тебе здесь больше нравится. И пусть тетушка Калиса сама раскроит и сошьет тебе платья.
Признаться, в те дни мне было не до обнов, и я не бросилась благодарить Каракыз, а молча стояла у дверей.
Байбише неодобрительно покачала головой:
— Ты, Калиса, возьми отрезы, которые ей могут приглянуться… Вон из того ситца выкрой два платья и еще одно из сатина… и два камзола сошьешь из шелкового полотна, один без рукавов, другой с рукавами… Забирай все это домой и шей!
— Ну что, будешь выбирать? — спросила Калиса.
Что я ей могла ответить? Мне все было безразлично.
— Тогда давай сниму с тебя мерку, — и Калиса начала расправлять ситцы. В комнату вошла моя мать.
Калиса, накинув материю мне на плечи, принялась за свое дело.
— Надо, чтоб подол опускался до самых пят! — настаивала Каракыз.
— Зачем так низко? — мать быстро взглянула на меня, — достаточно, если будет немного ниже колена.
«Ну кого же из вас я буду слушать?»- всем своим недоуменным видом показывала Калиса, посматривая то на байбише, то на мать.
— Делай то, что говорю я! — упорствовала мать.
— Пусть будет по-твоему! — наконец согласилась Каракыз.
Конечно, в городах встречаются замечательные портнихи, но в нашем ауле, в наших краях никто лучше Калисы не мог шить. Из дальних мест к ней приезжали заказчики. И если у бая дочка на выданье, без Калисы нельзя было обойтись. Очень редко, гордая и неуживчивая, принимала она приглашение обшить кого-нибудь на дому…
…Выкроенные и сшитые искусными руками Калисы платья хорошо сидели на мне. Но еще долго мне было стыдно показаться в этой одежде на глаза людям!.. Я порою готова была провалиться сквозь землю и днем старалась не выходить из дома.
В один из вечеров я бродила по двору. На земле лежало несколько верблюдов, я подошла к ним и, скрываясь за их горбами, вдруг увидела, что к нашему дому со стороны аула направляются два человека. Вначале я приняла их за гостей, находившихся в ту пору у нас и, постеснявшись, ничем не выдала себя. Они присели совсем недалеко от меня. Но это были не гости. Я узнала по голосам моего отца и Жумана. Вслушавшись, я поняла, что речь идет обо мне.
— Я вызвал тебя, чтобы передать салем от свата Сасыка, — говорил Жуман, — сват думает так: против течения жизни не пойдешь, а если наступят хорошие времена, когда и к нам на руку сядет ворона, клянусь, что не упущу нареченную невесту своего сына. Пусть даже Советская власть победит окончательно, я не пожалею всего своего скота, чтобы честь не пострадала, а не хватит скота — и головой пожертвую.
— Что же все-таки предлагает твой дядя Сасык?
— Он считает, что Буркута надо отправить в Оренбург учиться. Повезти юношу должен Жакыпбек… Буркут, говорят, очень доволен. Но он приедет к вам просить, чтобы вы отпустили с ним и Батес. Дядя пообещал ему заехать к вам.
Отцу, видимо, не все было понятно, и он попросил Жумана рассказать подробнее.
— Жакыпбек пообещал Буркуту устроить его жизнь. Но Жакыпбек не хочет ссориться и с нашим Сасыком. Теперь все зависит от вас. Вы поняли? Вам самим надо постараться удержать Батес дома. Пусть Буркут едет один в Оренбург. Но дядя Сасык просит вас не восстанавливать против себя упрямого юношу. Однако он надеется, что вы сумеете уговорить дочь отказаться от поездки с Буркутом. Лучше всего будет, если вину на себя возьмет Батес.