В своих многоуровневых переходах и туннелях цверги ориентируются по памяти, и чем старше цверг (а живут они по нескольку тысяч лет), тем больше карт помещается у него в голове. В больших городах существуют даже должности провожатых - взрослых цвергов, которые отвечают за тот или иной ярус города, ориентируются на нём и способны подсказать, где найти нужную пещеру.
Как знала Дана, нижние ярусы городов располагались так низко, что достигали подземных горячих озёр, в которых можно было бы и заживо свариться. Там, в святая святых, цверги ковали свои знаменитые артефакты, оттуда брали воду, которую по трубам доставляли наверх - обогревать жилые пещеры. Это вам не магические артефакты тепла, а чистая сила природы и немного механики! Что ещё находилось на нижних этажах - мало кто знал, но Дана подозревала, что чем знатнее цверг, тем глубже он жил, и самые прекрасные залы царя цвергов располагались там, куда нога чужака никогда не ступала.
На самых верхних ярусах, поближе к поверхности, находились помещения для домашнего скота - тех же быстроходных огромных ящериц, пушистых зверушек, которые выбирались на поверхность, чтобы питаться, червей и жуков, употребляемых в пищу. Где-то там росли и светящиеся подземные грибы. Сами цверги на поверхность старались не выходить, поэтому полноценных овощей и зелени, которыми так любила баловаться суккуб, садясь на очередную диету, у них почти не было. Но в целом масштаб хозяйства впечатлял.
Дана, которая обычно попадала в пещеры местной магической школы порталом, и в остальных помещениях никогда не бывавшая, вытаращила глаза, когда ящерица выкатилась в огромный, без преувеличения, зал, в котором поместились бы, наверное, несколько этажей Междумирной Академии. Зал был испещрён каменными дорогами и мостами, которые висели на разной высоте и уводили в десятки разнообразных ходов. Здесь ящерицы распрягались, получали ведро с пищей, и запрягались на новые дорожки к другим вагонеткам. И всё это было освещено мозаикой из голубых кристаллов, которая покрывала всё, от потолка до стен, и складывалась в причудливые узоры.
Провожатые вытащили их с Айгором из вагонетки и увлекли за собой - на площадку в круглой трубе из прозрачного кристалла. Когда они зашли, сгрудившись, один из цвергов нажал на пару рычажков, и площадка начала подниматься вверх по трубе. Они вышли на несколько уровней выше и уселись в другую вагонетку. По пещере гулял ветер из разных тоннелей, и Дана, предвкушая очередную поездку, прижалась к Айгору - чтобы было потеплее. Он ничего не сказал на это, только обхватил её за талию и покрепче схватился за поручень, страхуя от выпадения. Поездка повторилась.
На этот раз они ехали дольше. И холод, грохот и полутьма уже слегка разонравились Дане. Не такая уж забава - эти ваши вагонетки. И когда они вышли в зале поменьше, но так же ярко изукрашенном мозаикой, у Даны уже порядком затекли ноги. Здесь было уже меньше грузовых ящериц и гораздо больше - обычных пассажиров-цвергов. Они даже расплачивались друг с другом золотыми квадратными монетами, испещрёнными рунами, либо драгоценными камнями, которые доставали из кожаных мешков, притороченных к кожаным же поясам. Кожа, как нетрудно было догадаться, принадлежала ящерицам.
Помимо прочего, цверги, которые выходили из вагонеток, уже почти все походили на тех, которых Дана встречала, приводя студентов на практику: в шерстяных коротких юбках до колена, кожаных сандалиях с толстыми пружинистыми шипастыми подошвами, все увешенные золотыми украшениями (а возможно, и артефактами), а самое главное - с пышными, ниже плеч, волосами всех оттенков синего, серого и голубого. Эти причёски, похожие на фонтаны, перемежались тонкими косичками с вплетёнными в них самоцветами: жёлтыми, красными, зелёными и фиолетовыми. В общем, по тонким, узкоплечим цвергам в юбках ни за что нельзя было понять, женщины они или мужчины. Но благодаря своей чуйке суккуба Дана могла с уверенностью сказать, что в большинстве своём их окружали самцы.
- Кирла! Кирла! - засвистели птичками их спутники, зовя гостей вперёд, и Дана с Айгором, выйдя из вагонеток, направились в более узкий туннель, где тележка бы уже не поместилась, а пол был выложен ровными плитами красно-синего гранита. Везде в качестве освещения на стенах висели кристаллы в форме дивных многолепестковых цветов. Каменные стены были отполированы до блеска.