И теперь, после установления идиллии во второй смене, Руслану стало тесно в рамках послеобеденных границ школы. Он жаждал экспансии. Его идея, доказавшая и доказывавшая свою состоятельность в одном сообществе, требовала расширения сферы приложения. Его комитет мечтал о том же, он вторил стремлениям своего лидера. И поэтому они и были рады его новому знакомству.
Руслан не спешил распускать щупальца в первую смену — он зрел. Он понимал, что старшие ребята сложнее, их мысли и стремления глубже укоренились, чем у ребят его возраста — а ведь и с ними было немало хлопот и проблем. Он хотел учесть все будущие потенциальные нестыковки и препятствия, чтобы всё прошло как можно более гладко, без большого количества «сучков и задоринок». А значит и без большого количества слёз, стрессов… Не про свои слёзы он, конечно, сейчас думал — про стрессы и рыдания старших собратьев были его помыслы. Он решил отложить своё вторжение в первую смену на время, тем более, что надвигались летние каникулы. Вместо этого он решил сосредоточиться целиком на своём развитии. Отношения с Лёхой были отличные — они встречались и беседовали два, три раза в неделю. Вторая смена развивалась и благоухала на автомате. Даже комитету уже практически нечего было делать — некоторые его члены помогали бывшим диссидентам вести нововведённые кружки, деятельность которых решили не приостанавливать даже во время каникул.
Руслан сконцентрировался на своём развитии. Думаю, стоит подробно рассказать о способах, применявшихся им. Его развитие было специфическим, абсолютно никем не практиковавшимся до него на Земле (по крайней мере, ни я, ни те, кому я рассказывал про эти необычные методы — ничего про них не слышали и не знали). Про супер быстрое чтение, точнее «пожирание» книг, вы уже слышали. Этим способом он впитывал огромные массивы информации и к завершению шестого класса поглотил уже несчетное количество книг по политологии, истории, философии, биологии, физике, химии, математике, много специализированных и специфических книг по разным дисциплинам плюс океан просто хорошей и качественной художественной литературы. Два-три раза в неделю он заезжал в главную государственную библиотеку и погружался в чтение всякой редкой литературы. Иногда копался в архивных исторических бумагах, электронные версии которых ему откуда-то доставал сосед Борис. Вообще, он любил изучать историю по архивам — чем ближе к первоисточнику, тем лучше, думал он, хотя и признавал, что талантливые авторы, наподобие Евгения Викторовича Тарле, делают ознакамливание с прошлым гораздо приятнее. На прекрасном уровне Руслан уже владел, кроме родного русского, английским, испанским, французским и китайским языками. Этого было ему достаточно, чтобы познавать мир записей в оригинале. Талантливых переводчиков он уважал и всегда говорил, что хороший перевод может повысить ценность переводимого объекта, а плохой, аналогично, понизить. Но он понимал, что есть множество слов и выражений, которые невозможно перевести дословно. Также, он осознавал, что именно на этих мировых языках есть горы ценной непереведенной литературы и информации. «Переводят то, что считается интересным кем-то и пользуется спросом, — говорил он отцу. — А я хочу читать и изучать то, что вызовет интерес у меня». Немаловажным доводом в пользу изучения этих языков было то, что давались они ему удивительно легко, играючи. «Я бы не стал тратить на них время, если бы они усваивались тяжело. Я бы ограничился русским и английским, — как-то сказал он соседу Борису и то же самое потом, Станиславу. — Но раз они так прекрасно, без напряжения мне даются, почему бы не воспользоваться преимуществом?»