Пришедший на шум Мурзик обвился вокруг, безропотно снося капающие на него крупные, горькие слезы.
А потом, выдохшись, Светик задремал. И до самого утра в доме царили тишина и покой.
– Где ты их добыл? – спросил Гостик, вдыхая аромат и не решаясь прикоснуться к угощению. Я сто лет таких не видел!
Светик улыбнулся.
Оказалось, что Верина бабушка знала немало старинных рецептов и научила им внучку. А отдохнувшая и счастливая Вера любит печь, и не считает угощение домового пряниками напрасным суеверием – хотя он ей так ни разу и не явился.
Вместо ответа он спросил:
– Ты простишь меня?
Сморщенная мордашка полевика стала не такой грустной, как обычно.
– Я на тебя и не обижался. Тяжко нам, без настоящего дому-то. Вот и выживаем, кто как может…
– Кстати, об этом, – домовой не сдержался и улыбнулся во весь рот, – тут такое дело… Игорь с Верой за город переезжают. Фермерами хотят заделаться, хозяйство завести. Не в своем старом доме, другой ставят, современный… но все-ж таки Игорь у меня хороший, традиции чтит. Может, и не станет так уж химией все заливать… А ежели и так – мне говорили, ты курсы банников окончил. Баня-то у него уж всяко будет. Поедешь со мной?
Вместо ответа полевик кинулся обниматься. Светику показалось, что лицо друга разгладилось, и он стал даже как-то выше.
Объятия прервал звук входящего сообщения.
– А я думал, ты из Духограмма удалился – удивился Гостик.
– Вот еще, – фыркнул домовой. Ты бы видел, какой блог о ягодах там ведет леший! И я свой не бросаю. «Злобные сущности нового века, или как современному домовому почистить дом» называется. А как переедем, по весне я тебя пранаяме научу. Ох и надышимся мы цветами!
Андрей Миллер, Антон Мокин
Кумбхандаяна, или Хождение кшатриев в Поморье
Проснувшись после беспокойного пьяного сна, Кобыла обнаружил, что прямо на гостиничной кровати превратился в… черт знает, во что. Это словами не описать! Слов тут не отыскал бы сам Кафка.
Кобыла и прежде был невысок, отличался округлостью, даже некоторой грушеобразностью. Но теперь рост его сделался почти карликовым, туловище приобрело очертания тыквы, а лицо… ох, это хуже всего прочего. То, что глядело теперь на Кобылу из зеркала, и лицом-то назвать казалось почти невозможным. Морда? Ну точно: на манер лошадиной морды вытягивалось лицо, пока еще не окончательно утратившее человеческие черты.
«Пока еще не окончательно…» – почему Кобыла подумал именно так? Предполагал, что его страшная метаморфоза продолжится? Или почему-то точно знал это?
Всю жизнь Кобыла обижался из-за насмешек над фамилией. Чего смешного? Был такой боярин, Андрей Кобыла – первый достоверно известный предок Романовых, между прочим. Смеялся кто-то над ним в те далекие годы? Едва ли! Но теперь кто-то сыграл невиданную шутку. Кто-то или Что-то.
Охваченный приступом страха и отвращения, Кобыла выскочил из санузла. Испугался он могучих неведомых сил, совершивших такое непотребство, а отвращение испытал к собственному новому облику.
Мимо с визгом и матом пронеслись еле-еле прикрывшие срам девки – Маша и Даша? Или Саша и Глаша? Имен Кобыла не запомнил, не припоминалось даже, сколько этим дамам с пониженной социальной ответственностью вчера заплатили. Наверняка заплатили больше, чем стоило.
Понятно, почему путаны сбежали – Раджникант Натх Пательпранаб выглядел нынче ничуть не лучше Кобылы. Даже хуже: смуглая кожа и пышные усы сочетались с теперешней метаморфозой предельно отвратительным образом.
– Что случилось? Что с нами? – спросил Кобыла Раджниканта, словно тот мог знать.
Как ни странно, Раджникант и правда знал. Знал все. А даже если и не все – то достаточно.
– Нас обратили в кумбханд. – произнес он на чистом русском. – Я превращаюсь в кумбханду, и ты тоже.
Кобыла не имел понятия, что такое «кумбханда». Даже не смог бы повторить это слово, впервые его услышав. Однако сама по себе определенность положения слегка успокоила. Ага, мы теперь – кумбханды. Что бы оно ни значило – с этим уже можно работать. Сакраментальный русский вопрос о виновнике Кобыла задавать не стал: нечто в глубине души подсказывало ответ, причем крайне неутешительный. Спросил он другое.
– Что делать, Раджникант?
– Нужно обратиться к просветленному человеку.
– Просветленному! – Кобыла всплеснул изуродованными руками. – Это у вас в Индии просветленных куры не клюют! А в России как-то не сложилось… есть на всю область один просветленный, и тот дерево!