Вселеннович загадочно улыбнулся.
– А вот это хороший вопрос. Ты его, родной, всерьез сам себе задай. Пропусти через собственные чакры. Авось до чего умного и додумаешься… Тута я тебе не помощник. Кино советское смотрел? Бывают такие моменты и вопросы, с которыми никто человеку не могет помочь. Только сам!
Дальше ехали молча.
Раджникант, окрыленный пусть не решительным успехом, но отчетливо осязаемым шансом, оценивал свою кармическую историю. И приходил к неутешительным выводам: жил он все это время не особо праведно.
Во-первых, в богов капитан прежде не особо и верил, хотя знал про них достаточно. Относился к религии как к набору легенд: занимательно и только. Грозные божества раньше казались Раджниканту примерно тем же, чем для Кобылы должны быть Кащей, Баба Яга, Иисус и прочие герои русских сказок. Во-вторых, он воровал не то чтобы «очень», но все же «много». По всему выходило: высокому статусу своей кшатрийской варны Раджникант не вполне соответствовал. Значит, быть ему в следующей жизни шудрой или даже неприкасаемым, а то и всего хуже: женщиной!
Последний вариант испугал настолько, что капитан твердо решил поработать над кармой.
Кобыла тоже пребывал в растерянных чувствах. С одной стороны, осталось в нем негодование: что же делается? На русской земле спокойно хозяйничают всякие ракшасы, а своих заступников у русского офицера и нет! Но с другой – ведь имеется в Цигломени свой, отечественный брахман. Наверняка наиболее праведный и шивоугодный на всем белом свете. А если так – не все ли равно, индийский бог в мире самый могучий или еще какой? Главное-то, что этот бог с русскими!
Дальше в голову полезли мысли уже и вовсе крамольные. Об том, что человек богов для себя должен выбирать сам. И людям боги тоже что-то должны, причем регулярно. А если бог не исполняет то, что обещалось при обращении в веру – то не грех и другого себе выбрать. Того же Шиву… если поможет, разумеется.
Далеко в своих теологических размышлениях Кобыла зайти не успел. Нах прервал затянувшееся молчание:
– Названия у вас чудные. «Цигломень»… Сейчас, вот, Тойнокурье какое-то проехали.
– И не говори! Язык сломать можно. Да на севере все особенное, не только названия. Сурово… но красиво. Неудивительно, что ваш бог-разрушитель в наши края заглядывает. Кажется, у нас много общего.
– И правда. Океан, леса. А еще у вас по весне грязь и говно повсюду: как в Мумбаи.
– Да ну тебя, придурок! Я ж серьезно. Я… а-а-а! Твою налево!.. Впереди!!!
Прямо по курсу машины стоял ракшаса, шевеля усами и грозно выставив вперед когтистую лапу.
– Дави его, Нах!
Кобыла сам не понял: назвал он товарища по прозвищу или выругался.
Возможно, после беседы с Древархом индус сам просветлился. А возможно, побоялся таранить опасную сущность с далекой родины. Вместо того, чтобы снести ракшасу на полном ходу, он резко затормозил: не будь Кобыла пристегнут, разбил бы лицо об панель.
– Приехали, кумбханды! На выход!
Пришлось подчиниться – не хватало еще, чтобы после свершившегося с телом Кобылы ему изуродовали и машину. А ракшаса на это был способен, сомнений никаких!
Кобыла каждой клеточкой тела чувствовал приближение белого пушного зверя. А вот Нах, надо заметить, кшатрийской отваги не утратил. Он обратился к ракшасе на хинди: как показалось Кобыле, с вызовом.
– Говори по-русски, сын собаки! Пусть ничтожность твоих отговорок наполнит заячье сердце твоего друга еще большим страхом!
– Ты сам дозволил нам идти к цели, могучий! Разве у слуг Вирудхаки принято забирать свое слово?
– Не тебе, растоптавшему присягу, говорить мне про слово! Да и разве я обещал не трогать тебя? Я сказал, что позабавлюсь твоей дерзостью! Вот это обещание я и сдержу!
В лапе ракшасы появилась устрашающая многохвостая плеть. На солнце сверкнули вплетенные в нее лезвия.
– Постой! – Нах, словно крейсер «Варяг», врагу сдаваться не собирался. – Ведь пытка окажется интереснее, если у нас будет шанс ее избежать, правда? Пускай наши с другом шкуры будут поставлены на кон в… шахматы!
Кобыле идея показалась идиотской – он даже не понял, как в мозгу Наха подобное вообще родилось. Только вспомнил какой-то старый фильм, где рыцарь играл в шахматы со Смертью. Однако Кобыла, в отличие от Наха, не знал о патологическом азарте ракшас.
Демон всерьез обдумывал предложение.
– Ваши шкуры и так мои. В чем интерес игры, когда ставку можно просто забрать? Хотя сам факт вызова… Хорошо. Но ставка должна быть весомее! Одна партия: с выигрышем я возьму и ваши шкуры, и твои усы! А если выиграешь – свободны до заката!