– А как призывать? – поинтересовался Кобыла.
– Да дело нехитрое. Сейчас пару каток в матчмейкинге выиграю, он на связь и выйдет.
Надо признать: играл Арсений поистине божественно, даже особенно поболеть за него не вышло. Раз-два – и дело доходило до фаталити, при которых на грязной люстре мигали лампочки.
– Теперь молитесь Шиве.
– А я не умею… – отозвался Кобыла.
– Ну так друг твой умеет. А вообще – дело не в умении, не в желании… Дело в самой сути, во взгляде на бесконечно малое – вроде вас, дебилов, через бесконечно большое. Через Шиву. Так я все турниры выигрываю.
Нах молился, а Кобыла только бормотал под нос что-то вроде: «О великий Шива, не дай сгинуть, век благодарен буду». Арсений извлек из-под стола бутылку водки, наполнил стоящий над монитором стакан.
– А это поможет? – удивился индус.
– Не повредит.
Минут десять ничего не происходило. Кобыла успел уже вновь подумать, что и Древарх, и этот Арсений – психопаты, так что никакого чуда не произойдет. Однако оно вновь произошло.
– Ничего не объясняйте. – Послышалось из-за спины. – Я все знаю. Я все видел. Все понимаю.
Кобыла обернулся. На потертом ковре восседал в позе лотоса невесть откуда взявшийся синекожий мужик, лицом напоминающий бабу. Одет он был в одну лишь тигровую шкуру, а глаза светились такой мудростью жизни, Вселенной и всего прочего, каковой даже у старшего прапорщика – венца эволюции военного – не увидишь.
Нах упал на колени, благоговея перед божеством. Кобыла впервые в жизни перекрестился, хоть и было это до крайности неуместно.
– Небесные цари мелки предо мной. – произнес Шива ровным голосом. – Вирудхака не сумеет причинить зло тем, за кого я заступлюсь. А кабы и мог – не посмел бы. Я способен вернуть вам, недостойные, прежний облик. И избавить от гнева ракшас. Однако все имеет свою цену.
«Сейчас душу взамен потребует» – подумал Кобыла. Примерно так и вышло.
– Поклянитесь служить мне. Так, как служит великий Арсений, дваждырожденный бхусура. Вы согласны?
Ясное дело, что в своем-то положении согласны офицеры были на все. Нах, прижавшись лбом к полу, произносил слова клятвы на хинди. Кобыла понятия не имел, каков ритуал и как правильно этот договор оформить – но припомнил слова, однажды уже сказанные в торжественной обстановке.
– Я, Кобыла Андрей Иванович, торжественно присягаю на верность своему божеству – Шиве. Клянусь свято соблюдать… эти… Веды, строго выполнять требования духовных уставов, приказы брахманов и кшатриев. Клянусь достойно исполнять священный долг, мужественно защищать основы шиваизма и единоверцев! Ом-м…
Бога-Разрушителя воинская присяга вполне удовлетворила. Он сердечно улыбнулся Кобыле.
– Славно. Ты свободен, Кобыла. Можешь идти: едва забрезжит рассвет, как вернется твой прежний облик. Но не забудь данные мне клятвы, а не то горько пожалеешь.
После этих слов Шива вдруг помрачнел. Обратил грозный взгляд на Наха.
– А ты, Раджникант, останешься.
– Что?
– Как?..
– Русский не грешен предо мной. Но ты, Раджникант, обворовывал Индию. Не чтил ни небесные, ни земные законы. Ужели думал, что сумеешь избежать за то наказание? Я честен и справедлив. Не отдам тебя Вирудхаке, потому что честен. Накажу, потому что справедлив. Ты отправишься в место, пристойное для воров и лжецов. И получишь там целую вечность на то, чтобы в мучениях осознать порочность и недостойность собственного жизненного пути!
Будь Кобыла пассивным свидетелем ситуации, он смог бы оценить то, с каким достоинством капитан Раджникант Натх Пательпранаб принял страшный приговор Шивы. И единый мускул на лошадиной усатой роже не дрогнул! Видимо, понимал Нах: теперь уж деваться некуда. Если на Вирудхаку управа нашлась, то против воли Шивы не попрешь ни с какими высшими силами за спиной. Сужден Наху какой-то адский план реальности, или что там у индуистов…
Но Кобыла не был пассивным наблюдателем. Он знал Наха давно, совершил с ним немало всяких дел – пусть преступных и недостойных, однако сближающих вовлеченных людей. Что сказал бы в такой ситуации Кузьма? Уж точно не нечто вроде «Помочь не могу, Раджникант, но ты держись. Здоровья тебе, хорошего настроения в заточении у Шивы». В конце концов, если бы не помощь Раджниканта – никогда Кобыла и не добрался бы до этой точки, не обрел бы никакого шанса на спасение. Так и пошел бы жалким кумбхандой на службу к Вирудхаке…