– Да, дружище, барбер бы тебе явно не помешал, – сказал кто-то сбоку. Светик повернул голову.
И без того нечесаная борода встопорщилась, волосы встали дыбом. Глаза Светика загорелись недобрым огнем, а изо рта вырвалось угрожающее шипение.
– Тихо-тихо! Ты чего дикий-то такой, а?
Волколак – а это безо всяких сомнений был именно он! – попятился назад и поднял лапы в примирительном жесте. Впрочем, не слишком-то мирно пробормотав себе под нос: «Понаедут из своих мухозадрипенсков, а честной нечисти потом житья нет…». И добавил уже громче, так, словно Светик был глухой:
– Релакс, бро, вегетарианец я. Ве-ган! Понятно?
Светику не было понятно. Но постепенно он успокоился настолько, что смог видеть не только странного худющего волколака, но и все остальное вокруг. Кикимора-секретарша смотрела на него с осуждением. Не на чудище, а именно на него, Светика! Да и другие косились на домового, совершенно не обращая внимания на зубастое мохнатое страшилище. И когда кто-то потянул совершенно сбитого с толку Светика за рукав, он не сопротивлялся, отошел и сел в кресло.
– Недавно тут, да?
В голосе было столько участия, что Светик решился оторвать взгляд от волколака и перевести его на нежданного утешителя. Им оказался самый настоящий полевик: маленький, сморщенный, и какой-то печальный.
– Да, – буркнул Светик. – А ты?
Полевик вздохнул.
– А я уже давненько. Тебя как звать-то? Я – Гостимир. Гостик, ежели без церемоний.
– Светик, – ответил все еще насупленный домовой, – а тебя как занесло-то сюда? Это деревни вымирают, а полей-то еще ого-го. Местами-то и поболе будет, чем когда плугом пахали.
Гостик поморщился, став еще меньше и грустнее.
– Полей-то в достатке, правда твоя… Только, видишь ли, какое дело… Аллергия у меня. На пестициды. А ими сейчас залито все, жуть! Да и работы поубавилось. Делянки-то есть, но на них ни гусениц, ни землероек… птицы – и те стороной облетают! Сидишь один, как дурак, чихаешь, чешешься весь, а делать-то и нечего… Вот и решил в город податься, счастья попытать.
– И как оно тебе? – с неподдельным интересом спросил Светик.
А полевик вместо ответа вдруг предложил:
– Давай с анкетой подсоблю. Много небось непонятного?
Глянув на все еще зажатую в ладошке бумажку, Светик кивнул. Инцидент с волколаком отвлек его, но сейчас домовой вспомнил, что правда не понял и половины того, что говорила ему кикимора. Достав свободной рукой из кармана сворованный телефон, Светик покрутил его в поисках надписей. И где ему взять его номер?
Молча проследив за манипуляциями домового, Гостик вздохнул.
– Ничего, разберемся. Я научился, и ты сможешь. Только вот с Духограммом я тебе не помощник – что это, расскажу, а вот ежели блог вести захочешь, то это уже сам…
– И кого там только не было! Мавки, лешие, полуденицы, луговики, берегини! Я отродясь столько народу не видал!
– Урням, – неразборчиво пробормотал Мурзик, допивая Светикову чашку молока. Коту был абсолютно непонятен этот нездоровый интерес к столпотворениям, но пока домовой делился едой, внимание кота – или, по крайней мере, его видимость, – были обеспечены.
– И домовые там были. И та, что приглашение мне принесла. Велимира, – как-то чересчур протяжно выговорил Светик и покраснел. – Мы в Духограмме друг на друга подписались. Кстати, мне туда надо пост выложить, пока Игорь спит. Попозируешь мне для фото?
Мурзик подавился молоком, не успел убрать мордочку от чашки и кашлянул прямо туда, забрызгав идеально вычищенную за день шерстку.
– Фовсем фдурел фто ли? – недовольно пробурчал кот, принимаясь остервенело вылизываться. – Я даже Игорю себя фотографировать не позволяю, хоть он меня и кормит! А тебя-то куда нелегкая понесла, какой еще Духограмм? И причем тут я вообфе?
– При том, что туда все своих котов выкладывают. А я что, хуже что ли? – деловито ответил Светик, щелкнув кота в тот момент, когда тот снова отвлекся на мытье. Фотография вышла что надо: взъерошенный, с выпученными глазами и высунутым языком Мурзик смотрелся на редкость забавно. Правда, придумать интересную подпись к посту Светик не успел – пришлось убегать от разгневанного кота, и почти сразу – возвращать телефон, потому что они разбудили Игоря.
– Ты к Благосту завтра на медитацию идешь? – спросил Светик, довольно жмурясь. Настоящий мед – давненько он такого не пробовал! После молока из пакетов, фабричных пряников и прочей дряни, которой питался его хозяин, луговой мед казался даром богов.