– А ты молодец, быстро освоился, – ответил Гостик. Впрочем, как обычно, без особого энтузиазма. Домовой уже начал привыкать к вечно печальному выражению лица полевика, и скучал, если они долго не виделись. А увидеться с Гостиком было не так просто: он почти никогда не ходил ни на собрания, ни на занятия. Приходилось наведываться лично – что, впрочем, домового расстраивало не сильно: каким-то чудом у полевика всегда водились лакомства, которые в городе добыть было ох как непросто.
– Зря не ходишь. Кто кроме тебя о твоем здоровье подумает? – назидательно погрозил пальцем Светик. – Глядишь, и аллергия бы прошла.
– Шутишь что ли, – возмутился Гостик, – от чего? Тоже мне, польза – городские выхлопы вдыхать. Тут не то что старые болячки не пройдут, тут как бы новых не нахватать!
– Вот зря ты так. Да, воздух в городе плохой, тут спору нет. Но дышать-то надо! А раз воздух плохой, то, чтобы надышаться, и вдыхать его надо поглубже! Логично же, ну?
Полевик только закатил глаза.
– Это тебе тоже Благост сказал, да? А ты знаешь, что ему за посещаемость волшебной пылью доплачивают? И вообще, не думал я, что ты так с волколаком подружишься…
Светик насупился. Сказать по правде, от вида Благоста ему по-прежнему было не по себе. Но модно подстриженные борода и волосы больше не выдавали его, а Велимира медитацию не пропускала никогда. И какое ему дело, кому там и за что доплачивают, тем более какой-то там пылью…
– Пора мне. Игорь уже скоро проснется, а я сегодня в Духограмм и одним глазком не заглянул.
Гостик кивнул, и принялся убирать со стола.
«Что-то он сегодня грустнее обыкновенного, – подумал Светик, – надо придумать, чем его развеселить».
Но дома, за чтением публикаций, эта идея быстро забылась.
– Не дамся! И не подходи! – дурниной орал Мурзик.
– Тихо ты, не шуми, – шикнул Светик, – опять Игоря разбудишь. И вообще, сам знаешь: чем дольше убегаешь, тем смешнее потом на фото получишься.
– А-а-а! Уйди! Па-ма-ги-те!
Щелк!
Довольный результатом, Светик быстро выложил пост и помчался возвращать аппарат. Игорь громко и не слишком прилично ругал кота, утреннее совещание и что-то еще.
– И не стыдно тебе, – сердито сверкнул в темноте глазами Мурзик. Светик фыркнул.
– С чего бы вдруг? Тебе вот не было стыдно Игорю новые ботинки портить, еду со стола воровать, ночной тыгыдык устраивать?
– Я кот. Мне положено тыгыдык и все остальное. А ты – домовой. Ты должен присматривать. И за мной, и за хозяином. А он уже третий телефон за полгода сменить хочет, потому что думает, что они заряжаются плохо и садятся слишком быстро!
Домовой отвернулся.
– Поду-умаешь. Я его дедов нянчил, и дедов его дедов. А он меня молоком покупным поит, в коробку эту бетонную привез! Так что не такая уж это и большая плата, за хранителя дома – какие-то там телефоны.
– Хранитель? – язвительно переспросил Мурзик. – И много ты наохранял в последнее время? Ты вообще в курсе, что у хозяина девушка появилась? А она, между прочим, тут уже два раза ночевала! Пока ты, горе-хранитель, Светик-домовой, со своей Ассоциацией шлялся!
На миг у Светика перехватило дыхание. Картины из прошлой, такой далекой жизни пронеслись перед глазами: только он решал, жить ли новому человеку в доме или нет. Иных он привечал, а дурным людям садился ночью на грудь, сдавливал сердце нечистое тяжестью, оставлял царапины на шее – лишь бы не остались, лишь бы дома лад был да покой…
Домовой встряхнул головой, слегка разлохматив новую стильную прическу.
– Не тебе, морда шерстяная, говорить, кому и что я должен. Ишь ты, взял моду дерзить. Какой я тебе Светик. Светозар я. Брысь отсюда, не мозоль глаза!
Почти провалившийся в сон Игорь снова проснулся. На этот раз потому, что Мурзик шипел и выл в темноту.
«Молоко. Из пакета. Не миндальное, не кокосовое, и даже не соевое. Как жить и работать в таких условиях?»
Критически перебрав пятнадцать вариантов фотографий своей чашки, Светик завершил оформление поста. С тех пор, как Мурзик перестал с ним разговаривать и начал прятаться при его появлении, с ведением Духограмма стало гораздо сложнее. Ну можно выложить раз или два пушистую филейную часть кота, забившегося под кресло, но должна же быть какая-то креативность, в конце концов?
Хотя после того, как он начал посещать лекции Велимиры, тем для рассуждения прибавилось.
Осознанность. Майнд фулнесс. Рисование мандал и духовные практики. За последний год Светик узнал больше, чем за триста лет.