— Чудны дела твои Господи, — прокомментировал услышанное Леонтий. Я же про себя подумал, что хотели в медвежий угол забиться, чтобы отсидеться, а в итоге оказались участниками каких-то непонятных пока игрищ.
— Чудность дел всяких, мы Леонтий Тимофеевич, обсудим на досуге в ближайшее время А сейчас ваша задача сохранить фикусы, это вопрос для нас наиважнейший.
— Я, Григорий Иванович, уже думал над этим, как Лонгин поехал, — Леонтий взял в кулак свою бороду. Я заметил, что когда он о чем-то размышляет, то частенько это делает.
— Кондрат когда показал мне окна для юрт, я его спрашиваю, мил человек, дерево-то сырое, начнет сохнуть, все стекла повылетают. А он говорит, что нет, я говорит придумал хитрость одну, рамы эти можно будет подтягивать или наоборот. Одним словом, он гарантирует, что стекла не вылетят.
— Ну, дай Бог, что так, я об этом тоже думал, только к фикусам какое отношение все это имеет.
— Кондрат, хочет построить из этих рам оранжерею, да только не получиться у него. Времени мало и рам маловато. Я предлагаю на заводе их пока держать. Фома мне рассказал, что там, где кузница и печь, будет стоять огненная машина.
— Паровая в смысле.
— Да, да паровая. Так вот, там получается как бы большой сарай без одной стены. Вот если эту стену стеклом закрыть, то там можно будет эти фикусы и поставить, а весной видно будет. Стекла Яков Иванович размером и поболее сделает, а раму можно сделать из металла.
Идея Леонтия показалась мне здравой и заманчивой, в цеху, который Леонтий обозвал сараем, где сооружалась большая паровая машина, действительно пока не было одной капитальной стены. Её планировалось сделать из кирпича и тогда, при закрытых воротах в цеху будет зимой тепло. А если часть стены сделать стеклянной, то вполне там можно сделать оранжерею. И с будущим сырьем не мотаться.
Все мои планы сразу же поехать на завод рухнули, когда мы вернулись в Усинск. Пока мы ездили, Евдокия выявила двух температурящих детей, трех и семи лет, к моему приезду у младшего из них на лице появилась сыпь. Больных детей и их домочадцев Евдокия, до моего приезда, изолировала в их юртах.
Осмотр и опрос больных детей и их родственников не вызывал ни каких сомнений в диагнозе — корь. У меня даже мороз по коже пошел, совершенно безобидная в легких формах, в тяжелых формах корь была тяжелейшей инфекцией во все времена. Обнаружив у обоих детей на слизистой щек характерный симптом кори, я подумал: «И как теперь это назвать? Пятна Крылова что ли?»
Когда мы изучали эту опаснейшую болезнь, то я с очень высокой степенью вероятности предположил, что моя дражайшая супруга и её домочадцы ею болели. Поэтому я решил, что главным борцуном с корью будет моя супруга.
Состояние у обоих больных детей было удовлетворительным, поэтому я, проведя подробнейшие беседы в семьях, оставил их дома. Я вообще решил пока ограничиться простым наблюдением и измерением температуры. Единственное, что я сделал, это назначил прием антигриппина шесть раз в сутки уже заболевшим детям.
Когда мы с Осипом, именно его я взял с собой, направившись на осмотр больных, вернулись в госпиталь, весь мой медицинский персонал притихший и несколько напуганный, молча ждал моего вердикта. Полученной уже подготовки было достаточно чтобы понять серьезность ситуации. Троим новичкам Машенька прочитала лекцию и они тоже прониклись серьезностью момента.
— Ну что же, господа хорошие, молодцы что выявили, молодцы что изолировали, молодцы что не подняли панику. Наши действия следующие. Первое. Доктор Павлов, — я долго думал, как обращаться к своему медицинскому персоналу, они получается все в одном лице: санитары, медбратья и медсестры, фельдшера и скоро будут врачами. Я был уверен, что сумею дать им знаний много больше чем их коллеги-современники. И выбрал обращение доктор. — Вы, работаете в госпитале. Ваша задача производство антигриппина, при первых же признаках заболевания его надо давать шесть раз в сутки. Поэтому вы должны срочно произвести нужное количество препарата. Вопросы по первому пункту?
Вопросов не последовало. Поехали дальше.
— Второе. У каждого из вас должна быть методичка по кори. Новичкам взять в канцелярии. Напоминаю клинику кори. Лихорадка, то есть подъём температуры до 38–40 °C, сухой кашель, — мы подробнейшим образом разбирали клинику кори, её распространение, осложнение и лечение. Я составил подробную методичку, а Степан со своей командой размножил её. Но сейчас я решил еще раз кратко всё повторить. Тем более, что с тремя новичками занятие провела моя супруга, а не я.