— Тогда сердце нашего завода, огненную машину.
Работы на паровой машине шли даже как-то рутинно, не было чувства трудового огонька и задора, а был дух какого-то немецкого педантизма и армейской строгости, когда все ходят по струнке.
— У вас тут прямо, — я сжал кулак, помогая себе подобрать слово.
— А как же вы хотели бы, ва-ша светлость? — спросил Петр Сергеевич. — Тут же точность механизма важна. А у нас, как в хорошем войске, каждый солдат знает свой маневр.
— Да это, сударь вы мой, на самом деле хорошо. Сроки, проблемы?
— Проблема одна, рабочие руки. Сроки? — Петр Сергеевич наклонил голову на правое плечо. — К Рождеству будет, просто уверен будет.
— А ты, Петр Сергеевич, каждую ночь дома ночуешь?
— Да куда там! Бывает вместе с кузнецами по паре суток отсюда не выходим.
— И как твоя Анна Сергеевна?
— Терпит, она у меня золото, тем более ей тоже приходиться крутиться, дом, дети, а еще занятия в школе. Мы расписание скорректировали и редкий день, когда не занимаемся. Тимофей отчеты по каждому занятию требует, это тоже её хлеб. Отчеты Степану, тоже она. Ты, ваша светлость, такую бюрократию развел, прямо, — Петр Сергеевич развел руки, показывая какую.
— Бюрократия, Петр Сергеевич, это не бранное слово, а система управления, она подразумевает под собой систематизацию и порядок получения информации и прочего. Попрошу, вас сударь, запомнить это.
— Какой же ты, Григорий Иванович, серьёзный. Даже пошутить нельзя, — Петр Сергеевич изобразил обиду.
— Почему же нельзя, можно. А еще можно показывать, что вы там в мешке прячете?
— В каком мешке? — не понял меня Петр Сергеевич.
— С сюрпризами, Петр Сергеевич, в мешке с сюрпризами.
В мешке действительно отыскался сюрприз. Среди наших ружей была английская двустволка. Петр Сергеевич крепко подумал и за три дня сделал из неё казнозарядное двуствольное ружье системы Паули! Система Паули естественно только в моих мозгах, а нашем мире это будет естественно система Маханова.
— Петр Сергеевич, у меня нет слов! А калибр? — в идеале калибр всего нового оружия должен быть одинаковый.
— Калибр у нас везде один, стволы где больше, пока откладываем, где меньше, будем растачивать.
— Понятненько. Вы его испытывали? — продолжил я свои расспросы.
— Конечно, ружье готово к бою, — вопрос собственно был не уместным. Петр Сергеевич не стал бы мне показывать еще не испытанное оружие.
— Отличный сюрприз. Думаю, надо будет Ванчу перевооружить. Ваше мнение?
— Не, не, не, — Петр Сергеевич поднял руки отгораживаясь от меня ладонями. — Тут вы сами решайте, мое дело ружья, да винтовки делать. Пойдемте фикусы лучше посмотрим.
Я знал, что заводская оранжерея уже закончена и естественно поспешил её посмотреть. Посаженные в большие бочки фикусы чувствовали себя великолепно. На уральском заводе когда-то была своя оранжерея, там выращивали даже ананасы и персики. Одна из работниц той оранжереи оказалась в нашем отряде. Одинокая тридцатилетняя вдова сама вызвалась работать в оранжерее. Дочь немца по имени Карл, Степаном была записана Серафимой Карловой. Мужа её кликали Буйным, за его нрав, через который он и потерял голову. Фамилию Буйная Степану просто не понравилась, а на мой вопрос про отчество, он глубоко мысленно изрек, что, когда выйдет замуж, тогда и отчество появится — Карловна.
Серафима человеком оказалась знающим, в написанной мною инструкции разобралась быстро и фикусы выглядели просто великолепно.
— Серафима, вы знаете зачем нам нужны эти фикусы? — спросил я после осмотра фикусов.
— Знаю, ваша светлость, Яков Иванович, рассказал мне. Он каждый день приходит смотреть на них. Говорит, когда пойдут в рост, можно с самого большого начать сок брать, — Яков Иванович прозвучало с какой-то особенной теплотой.
— Ну что же, правильно говорит. Я смотрю, оранжерея большая получилась, сможешь еще что-нибудь выращивать?
— Хотелось бы, ваша светлость, меня хозяева всегда хвалили, я это дело очень люблю, — Серафима заботливо погладила листы самого фикуса.
Оранжерея получилась действительно достаточно большая и я решил попробовать за зиму вырастить несколько клубней картофеля. Машенька получила урожай со своего картофельного цветка: семь картофелин размерами как лесные орехи, одну как небольшой грецкий и почти два десятка мелких семян. Я решил через две недели посадить пять семян и два клубня.
— Ванча может появиться в любой момент, он человек дисциплинированный, если сказал сегодня, то обязательно будет, — Петр Сергеевич достал свои карманные часы и посмотрел время. — В золотой цех не приглашаю. К ним неудачно зашел кто-то из химиков и в итоге запороли плавку. Яков Иванович полдня разбирался, я в эти дела не вникаю, всецело ему доверяю, — Петр Сергеевич сделал паузу и вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, согласен ли я сего мнением. Я молча кивнул.