— Федор, беги, помоги Пистимеи Никитичне, зажми ей рану на шеи, а то кровью истечет.
Мой камердинер малый был шустрый и под моим чутким руководством успешно проходил курс молодого бойца службы озэ, то бишь 03. Федор руками зажал рану на шеи Пистимеи Никитична и остановил кровотечение.
Ковыляя, я пытаюсь бежать к распростертой на окровавленном снегу женщине. Ко мне подбегает приотставший от нас Митрофан. У него мой медицинский саквояж.
Я опускаюсь на колени перед лежащей Пистимеей, вернее падаю, сил просто нет. С одного взгляда мне понятно, что отважная казачка получила ранение сонной артерии. Чудо, что она еще жива.
— Федор, вот здесь держи, — он перекладывает руки и кровь женщины на мгновение бьет фонтаном заливая всё.
Несколько секунд я отдыхаю, опираясь на руки. Оперировать надо прямо здесь, как говаривала героиня одного фильма, резать, не дожидаясь перитонита.
— Митрофан, режь одежду, доставай бутыль со спиртом.
Глава 10
Я опустился на колени перед лежащей Пистимеей, вернее упал, сил просто нет. С одного взгляда мне понятно, что отважная казачка получила ранение сонной артерии. Чудо, что она еще жива.
— Федор, вот здесь держи, — он перекладывает руки и кровь женщины на мгновение бьет фонтаном заливая всё.
Митрофан разрезал одежду. Они с Федором бледные как мел, но руки не дрожат. Я открыл бутыль со спиртом и стал лить на рану. А вот у меня руки трясутся и еще как.
Чьи-то руки протянули мне чистую тряпку и скальпель. Краем глаза вижу, что это Осип.
— Я, ваша светлость, проснулся и решил прогуляться и все видел.
Руки перестали трястись, вот что значит плечо друга. Помилуй, Господи, рабу твою грешную.
Я сделал разрез и увидел поврежденную сонную артерию. Крови в ране было мало, наверное давление сильно упало. Как Пистимея сумела себе пережать сонную артерию, чудны дела твои, Господи. Осип крючками и пальцами выделил артерию, слышен чей-то мат и знакомый голос скомандовал:
— Федька, держи, сукин сын, — я уже шью, но конечно держать надо. Чей это голос?
Всё, от артериального кровотечения наша казачка не помрет.
— Осип, шей и дренажи не забудь, — голос совершенно не мой.
Кто-то тычет мне ложкой в губы.
— Арника, ваша светлость, — я поднял глаза, плачущая Евдокия пыталась дать мне арнику. Поняв мою мысль, она сказала:
— Уже дала.
Сознание опять начинает меня покидать, я без сил лег на снег и заснул.
Проснулся я через час в нашей юрте, у постели сидел капитан Пантелеев.
— Жива, не переживай, — Ерофей прочитал мои мысли, — твои над ней, как ворон над златом.
Ерофей покачал головой, поцокивая языком.
— Силен ты, Григорий Иванович, двух волчар уложить. Кто бы сказал, не поверил бы. А тут сам видел. Матерый волчище просто гигант.
— Федор молодец, сумел волчицу подстрелить, — Ерофей засмеялся.
— Ты, ваша светлость, молодому волку порвал все внутри, а матерого уложил ударом прямо в сердце. А у тебя ни царапины, одни синяки.
— Быка-то успели зарезать, в нем центнера три, не меньше.
— Конечно успели. Отдыхай, Григорий Иванович. В твоем гербе должен быть волк и Голиаф.
Последние слова капитана я слышал опять засыпая.
Опять я проснулся от того что кто-то нежно гладит меня и шепчет мне на ухо:
— Гришенька, золотко ты мое. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, — всё тело болело, как будто каток по мне проехал, но это не помешало понять что, кто-то это конечно моя Машенька.
Следующие три дня я провел лежа в постели, окруженный любовью и заботой супруги, которая в буквальном смысле сдувала с меня пылинки и кормила с ложечки.
Вечером третьего дня пришел Ерофей.
— Мы, ваша светлость, провели следствие. Приезжали урянхайцы, смотрели и головами всё качали. Мерген говорит, его охотники видели гиганта-волка, но он им не поверил, — капитан усмехнулся, — говорит решил, у страха глаза велики. Такого зверюгу они никто ни разу не видели.
Я молча слушал Ерофея и думал какие еще твари встретятся на моем пути. Чего и кого только нет на Земле-матушке.
— А почему не сказали о визите урянхайцев?
— В отсутствие светлейшего князя или когда ему например не здоровиться, — Ерофей многозначительно посмотрел на меня взглядом училки, объясняющей несмышленому первачку про дважды два, — бразды правления берет в свои руки его супруга светлейшая княгиня Мария Леонтьевна. Хватка у вашей супруги, Григорий Иванович, железная.