Я внимательно, не перебивая, слушал жену и думал о том, какие сюрпризы ждут меня. Глупый человек, размечтался забиться в медвежий угол и просто жить, как до этого полвека жил, не отсвечивая. Забыл вечную истину: человек предполагает, а Бог располагает.
Машенька закончив рассказ, внимательно смотрела на меня. Я молча кивнул.
— И ты знаешь, милый, мне показалось, что иподиакон знал, что есть слушатель их разговора.
Оставшийся путь мы ехали молча, а когда подъехали к заводу я понял, что решение принято и не надо уподобляться страусу.
Нашему приезду на заводе были откровенно рады. Неожиданно для всех Яков заявил, что сначала я должен пообщаться с ним. Я ничего против этого не имел и с удовольствием пошел к Якову. Машеньку я меня сразу похитила Анна Петровна.
В лаборатории к моему большому удивлению ни кого не оказалось, всех своих помощников Яков разослал по разным сторонам с массой поручений. Оглядев внимательно наше химическое хозяйство, я решил его не томить:
— Ты, Яков Иванович, хочешь знать пределы моих знаний и насколько они правильные. Так?
Яков внимательно смотрел мне прямо в глаза, совершенно не моргая.
— Да.
— А природа моего знания тебя не интересует?
— Нет, не интересует, — Яков отвечал быстро и односложно, сразу было видно, что он готовился к такому разговору.
— А не боишься геенны огненной или считаешь это сказками?
Яков ответил не сразу, поправил какие-то исписанные листы на своем столе.
— Сказками не считаю, своей шкурой платил за сомнения, — Якова даже передернуло от воспоминаний. — А бояться? Не боюсь.
И так, мировоззренческие вопросы решены. Пора заняться прикладными делами.
— Тогда давай я тебе прочитаю небольшую лекцию, а ты потом сам решай, есть ли у тебя вопросы. Согласен?
— Согласен, — опять односложно ответил Яков.
— И так начнем. Вы, сударь, знаете что такое химический элемент, англичанин Роберт Бойль сто лет назад, назвал так неразложимые на другие части корпускулы, которые составляют все тела. Он считал, что элементы бывают разными по форме, массе и размеру….
Моя лекция по химии длилась почти три часа. Хорошо зная историю науки и техники, я постарался излагать уже известное на начало тысяча семьсот семьдесят шестого года как непреложные знания и факты, а вот то, что станет известным в течение ближайших лет, эдак сорок-пятьдесят, какдогадки и предположения. Самой большой проблемой была терминология, но помучившись с этим немного, я решил велосипед не изобретать и без особых объяснение использовать привычный мне вариант.
Кислород и водород еще находились в стадии рождения, но я решил об этом говорить как о непреложном факте. А потом я подошел к самому сложному вопросу, вопросу о периодической системе элементов. Конечно и без этого можно было обойтись, но как же это знание всё упрощало. И в итоге я рассказал о том, что наверное есть какие-то связи между элементами.
,Яков слушал молча и невозмутимо, лишь иногда переспрашивал, не задав ни одного вопроса по существу. Я совершенно не понял, что из мною сказанного, он слышал впервые.
Три часа пролетели незаметно. Закончив свою лекцию, я вопросительно посмотрел на Якова.
— Пока вопросов нет, ваша светлость. Совершенно удовлетворен услышанным.
— Хорошо, ты мне вот что скажи. Как у тебя обстоит с получением перекиси водорода?
— Получить-то я что-то получил, да ведь тебе, Григорий Иванович, она чистая нужна. А с этим пока проблема, но я её решу, дай время, — уверенно ответил Яков.
— Перекись мне очень нужна, раны ей хорошо обрабатывать. Ты уж постарайся.
Я еще раз внимательно осмотрел нашу лабораторию, интересно было бы сравнить её с какой-нибудь европейской, например с английской. Может когда-нибудь и удастся.
— Покажи-ка мне Яков свое производство серной кислоты, ты как-то заикнулся, что англичан легко можно догнать.
Яков довольно улыбнулся:
— Да догнали уже, их камерный способ не сложен, производительность конечно не высокая.
— А нам хватает? — серная кислота была штукой наиважнейшей, промышленная революция без неё была бы невозможной.