Отец Филарет почти час рассказывал о результатах поездки отца Павла. И было что рассказывать: благословление на строительство храма святителя Николая Мирликийского в Усинске, при необходимости и другие храмы на наше усмотрение, экземпляр только что полученной из Суздальской епархии, которые были крайне низкого качества. Отец Филарет даже предположил что Владыка сам написал их, любовь самого святителя к живописи не была тайной.
Рассказывая об иконах, отец Филарет особо подчеркнул, что в монастыре одним из послушаний иеромонаха Иннокентия была иконопись и он получил благословление продолжать это занятие. Беседа со священниками меня очень порадовала и я просто отдохнул душой.
Расставаясь, я спросил отца Филарета:
— Когда предполагаете приступить к строительству храма?
Ответ нашего новоиспеченного благочинного был совершенно неожиданным:
— Как только, так сразу. Здесь все в руках уважаемого Фомы Васильевича. Чудеса творить, производить кирпичи из воздуха, — иеромонах развел руками, — мы еще не можем.
Следующее утро мне пришлось посвятить занятиям психотерапией. Тайны женской психологии у меня всегда вызывали некоторую опороть, а у беременных женщин на порядок выше. Проснувшаяся одновременно со мной Машенька, сразу же разрыдалась и предьявила мне претензию, что опять хочу оставить её одну. Но через несколько минут она успокоилась и сказала, что все понимает, а вскорости началась вторая серия, а затем третья и четвертая. Сериал длился почти час, до прихода тестя. Его приход разрядил ситуацию, супруга разрыдалась просто крокодильими слезами.
— Ты, Гришенька, даже не представляешь, — сквозь слезы, чуть ли не по слогам, начала она говорить, — как мне страшно, когда ты уезжаешь один. Ты думаешь, я не поняла почему вы с Ерофеем Кузьмичом сломя голову понеслись к этим вашим урянхайцам?
Рыдая, она повернулась к отцу.
— Вы могли оставить меня одну. Эти тати могли вас всех убить, чтобы я тогда делала?
Леонтий погладил дочь по голове и поцеловал в лоб.
— Вспомни, доченька, что тебе матушка перед смертью говорила, — Леонтий смахнул набежавшую слезу. — И наш разговор ночью перед вашим венчанием.
Машенька подошла к большому зеркалу, привезенному Леонтием, вытерла слезы.
— Через полчаса пожалуйте завтракать.
В полдень я приехал на завод. После завтрака я пообщался с тестем и убедившись в его отличнейшем самочувствии, с чистой совестью отправился на завод. Леонтий поразил меня какой-то фантастической заряженностью на работу, энергия чуть ли не фонтаном била с него.
Капитан Пантелеев время даром не терял, свои семейные проблемы он решил радикально, вернее их решила Софья Васильевна. Токсикоз перестал отравлять ей жизнь и она просто поставила Ерофея перед фактом переезда на постоянное место жительства на завод, там где были её родители. Капитан возражать не стал, ближайшие дни и недели ему предстояло много времени находиться на заводе.
Заводской народ уже был в курсе наших проблем безопасности, без меня они успели посовещаться и начать работать. Петр Сергеевич со своими инструментальщиками занялся оставшимся у нас оружейным хламом. Наши кузнецы решили заняться ковкой ружейных стволов, Петр Сергеевич должен был потом превратить их в винтовочные, а пока он делал ревизию имеющихся стволов.
Но главным действующим лицом в нашей подготовке к грядущей большой войне стал Яков Иванович Миронов.
Капитан Пантелеев решил, что победить мы сможем, только превосходя наших будущим паротивников на голову в вооружениях. Пока я занимался медицинскими делами, он разобрался в тонкостях производства пироксилина и сильно озадачил Степана Гордеевича новыми горизонтами деятедбности. А затем отправился на завод, где развил бурную деятельность.
По его приказу с Мирского острога доставили две пушки и Ерофей предложил их усовершенствовать: сделать их казнозарядными. Заряжание раздельное, боевой частью сделать картечную гранату типа патрона Минье, а затем бумажная гильза.
Когда я прочитал предложенное капитаном, я в буквальном смысле потерял дар речи, только через семь лет в Англии будет создано первое шрапнельное ядро, а по настоящему казнозарядные артиллерийские системы появятся в Европе лет через пятьдесят-семьдесят.