Глава 15
Чего только не снилось мне ночью после наших разговоров! Масса давно забытых людей, все мои женщины прошлой жизни, мои ученики фронтовые друзья и однополчане и конечно Михаил Петрович Сухов. Почему-то последнее время у меня не поворачивался язык называть его Мишей Колыванью. Утром каких либо подробностей сновидений совершенно не осталось, только щемящая грусть, что эти люди остались в моих воспоминаниях и снах.
Но времени предаваться разным сюсям-пусям не было совершенно, дорога была в буквальном смысле каждая минута.
За завтраком я размышлял об истории Тувы. Мои знания были поверхностными. Так сказать крупными мазками. И одним из этих мазков было знание, что вот-вот амбын-нойоном станет тувинец. Вот-вот это на самом деле пара лет или даже более. Но мой проснувшийся провидец подсказал мне, что решение проблемы где-то здесь. Это было хорошо и самое главное во-время, но другая его подсказка была совсем не хорошая, а очень даже плохая: не питайте, Григорий Иванович иллюзий, пока вы найдете путь в ставку хана и тропинку к сердцу тувинского зайсана, будущего амбын-нойона, вам придется серьёзно повоевать с вашими сосодями.
Птичка я был ранняя, но мои товарищи обскакали меня на лихом коне, было такое впечатление, что никто и не ложился спать. В заводских цехах все гудело, гремело и пыхтело, никто не сидел и не ловил мух.
Не успел я появиться, как ко мне подбежал какой-то чумазый малец.
— Ваш светлость! — он так спешил, что глотал буквы в словах. — Их благородие, Петр Сергеевич, велели передать, что вас ждут через час в конторе. А сейчас они очень заняты с дедушкой, — раздавшийся сильный грохот помешал мне услышать имя дедушки, но я все равно улыбнулся и кивнул мальцу, что я понял. Дедушкой на заводе называли только Фому Васильевича.
Имеющийся час я решил провести в обществе Лаврентия и Серафимы.
Лаврентий два дня назад справил новоселье. Его мастерская теперь была в большом просторном помещении и работал он не один, рядом всегда была теперь уже супруга, а немного поодаль были рабочие места пришедшего староверческого пополнения. И как везде на заводе, подрастающее поколение. Но здесь они не бегали, а важно и степенно учились рукодельничать и помогали своим наставникам.
Лаврентий меня увидел не сразу, наклонившись над столом, он что-то мастерил. Я поразился счастливому выражению его лица и несколько минут наблюдал за его работой. Но вот меня увидела Настя и что-то сказала. Лаврентий поднял голову, заулыбался. Слов его приветствия я не расслышал и поспешил подойти к нему.
— Вот, — мастер показал на свой рабочий стол, — ваша светлость, выполняем приказ Якова Ивановича. Велено все отставить и срочно делать патронную линию.
— Яков Иванович совершенно прав, дело это сейчас наиважнейшее. И каковы ваши успехи?
— Думаю, что справимся. Сильно тормозит недостаток резины. Илья обещает, но не понятно когда, — я знал, что добираются последние крохи одуванчикового сырья, а когда будет сырье из фикусов было не ясно.
— Сегодня я постараюсь это выяснить, — пообещал я.
— Если будет резина, мы сможем обойтись без многих пружин, которых тоже нет и быстро сделать макет, — пояснил Лаврентий. Я достал свою записную книжку и сделал пометку о резине.
— Мне правда, ваша светлость, приходиться много отвлекаться. То одно, то другое, особенно много приносят затворов к ружьям и пистолетам. А с ними возни бывает много.
— Лаврентий, но ты же должен понимать, почему все это.
— Я понимаю, ваша светлость, я же не ропщу, а просто рассказываю, — Лаврентий взял с полки над рабочим столом два ружейных механизма, — они должны работать как хорошие часы, точно и без осечек. Поэтому иногда долго с ними вожусь, — Лаврентий усмехнулся и покачал головой. — А еще приносят столько всякого хлама, Петр Сергеевич сказал, все надо пустить в дело.
— Не буду больше отвлекать тебя от дела, вот только Настю твою попытаю, — я повернулся к молодой жене. Она стояла рядом и буквально внимала, а не слушала.
— Настя, скажи честно, обижает? — жена и помощница заулыбалась.
— Что вы, ваша светлость, слова дурного не скажет.
— А ты его?
— Да его, ваша светлость, на руках хочу носить, а он, — Настя надула губы, — ругается на меня.
— Вот, Настя, обманула ты меня, то он слова тебе дурного не скажет, то ругается на тебя, это как? — Настя засмеялась и махнула на меня руками. Я же решил её добить. — А теперь, Настя, скажи мне как на духу, продолжение рода мастеров будет?