Будущие разведчики кивнули, понятно. Я продолжил:
— На крайний случай Панкрат даст вам пароль к одному верному человеку в Саянском остроге. Но к нему идти только в самом, самом безвыходном случае, — одному из казаков острога Панкрат доверял и надеялся, что с ним ничего не случилось. — А теперь, пан Казимир, последний, но может быть главный вопрос, мы в Петербурге больше служили по посольской части и в полку бывали редко?
Поляк рассмеялся.
— В полку я, ваша светлость, был дважды и сейчас даже, честно говоря, не упомню его названия, помню только что кавалеристский.
— Есть вероятность, что вы встретитесь со своими коллегами по службе?
— Ни какой, Земля на небо должна упасть, чтобы кто-нибудь в такой глуши оказался, даже в качестве арестанта, — граф Казимир усмехнулся, улыбка была очень ехидненькая. — И потом, тогда я был без этого мужского украшения, — он показал на свою щеку, — я ведь сначала подался в Польшу, но в первый же варшавский вечер случилась дуэль и я направил свои стопы обратно в матушку-Россию. Тем более, ваша светлость, я хочу стать графом Малевич, это фамилия моей матушки, её род пославнее.
— А вот это нехорошо, что вы утаили эту информацию от нас, — улыбнулся я.
— Я это решение принял только сейчас, ваша светлость.
— Не будем к этому возвращаться, пан Малевич, просто примем к сведению, — гибкость графа мне понравилась, умение переобуваться в полете для разведчика качество сверхценное. — Идите готовьтесь к походу, выступаем не мешкая, сегодня же. А с Харитоном нам надо еще пообщаться, у него здесь детки остаются.
Разговаривал с Харитоном его командир, помимо беседы об остающимся детях, Ерофей сказал своему гвардейцу быть бдительным с поляком. Стопроцентного доверия к нему еще не было, а после попытки бунта вопросы доверия заиграли новыми красками.
Харитон с Казимиром собрались быстро и мы, не мешкая, выступили в поход. Я рассчитывал, не особо задерживаясь на заводе, к утру быть на Енисее. Заранее извещенные Петр Сергеевич и Яков нас уже ждали. В дополнение к пяти тысячам ассигнационных рублей, разведчики получили сотню специально отлитых серебряных псевдомонет. Они представляли правильной формы кругляши размерами примерно как советский юбилейный брежневский рубль без каких-либо рисунков и надписей, весом около десяти граммов. Яков специально приготовил два опытных образца своих газовых фонарей. Газовые баллоны к ним Яков сделал двух видов, один металлический, другой стеклянный. Идея была попробовать освещать дорогу на ходу.
Стараниями сержанта Леонова дорога была прилично наезжена и мы к моему глубокому удивлению уже вечером были в Усть-Усе, так свое поселение стал называть Леонов. Нашему появлению он очень обрадовался и несмотря на достаточно поздний час, а мы приехали уже практически в темноте, предложил осмотреть мост и окрестности.
Фонари Якова работали достаточно прилично и я не смог отказать сержанту. Подойдя к мосту я понял почему он так настойчиво предлагал посмотреть на мост. Вокруг камня, выполнявшего роль опоры моста был сооружен деревянный кожух. Его установили на льду вокруг камня и опять же из камней сделали якорь. Расчет был прост, когда начнет таять лед, камни-якоря посадят кожух на дно и его быстро засыпят камнями, приготовленными на берегу.
— Если твоя идея сработает, то будет просто замечательно. Ты, мне сержант, вот что скажи. Насколько реальна дорога вдоль Енисея или получится обычный зимник?
Леонов задумчиво огладил свою бороду-лопату.
— До Каракерима дорога будет по-любому, все-таки сколько народу прошло. А вот до Тепселя сомнительно, конечно мы потихоньку будем выгрызать свое, за пару лет догрызем до порога, — я засмеялся, за пару лет через дебри Саян пробить дорогу, это смело.
— Вы, ваша светлость, смотрю не верите?
— Пойдем, устал я, а завтра день тяжелый. Вам никто здесь рубежи не рисует, до Каракерима уже подвиг, все равно, что при царе Петре город на болотах построить.
Газовые фонари Якова себя оправдали, недаром он с ними возился так долго. Если удастся наладить производство кокса, будет у нас газовое освящение. Во время позднего ужина все оценили достоинства газовых фонарей.
Ранним утром двинулись к Большому Тепселю, надо было спешить, Енисей река коварная и своенравная, а время нас поджимает. Шли весь световой день, делая короткие остановки минут на пять — десять, лишь однажды сделав получасовой привал.