Панкрат сделал паузу, посмотрел на нас, все ли понятно.
— Остаются две хороших тропы, одна через Медвежий перевал, это не тропа, а дорога. На перевале нелюбинский редут, но там надо строить, как говорит товарищ капитан острог, вторая опасная тропа северная гагульская, она хоженая. Тоже нужен редут.
— А дальше к Енисею? — поинтересовался Леонтий.
— Как подсохнет мой тесть хочет пройти вдоль Куртушиба от Гагуля до Енисея.
— А сможет, годы-то немолодые и болел недавно, — засомневался я.
— Не сомневайтесь, ваша светлость, он помолодел и полон сил. Подобрал двух человек из нежданчиков, они имеют понятие в рудознатных делах. Ему бы еще Ванчу на первое время дать.
— А где он сейчас? — поинтересовался я.
— С Фомой Васильевичем готовят партию в Гагуль, — мне ответил тесть. Он на пару со Степаном «узурпировали» у нас власть. — Завтра выйдут. Среди нежданчиков два интересных мужика сыскались, вернее сами вызвались. Им по тридцать лет, двоюродные. Они из ссыльных, их на Ирбин пригнали с бабами и детьми. Эти как-то сумели на «вольные» хлеба уйти в деревни. Так вот, они оба из приписанных деревень и в каких-то уральских шахтах гнили несколько лет, пока к самозванцу не пристали, а дальше сами знаете, как со многими было. Этим еще повезло, не заклеймили и ноздри не вырвали.
Рассказ Леонтия напомнил нам о том страшном, что неотступно стояло за спиной каждого из нас. Воцарилась тягостная тишина. Говорить что-либо не хотелось.
— Игнат и Трофим Горбатовы, — продолжил Леонтий. — С ними пойдут два десятка мужиков. На подводах повезут кирпичи. Старшим пока пусть будет Панкрат. Они поставят редут и начнут строить шахту, угля надо поболее. А на Медвежьем, в Семиозерках и Железногорске пусть Шишкин строит, у него кирпич есть, надо только привезти им цемент да научить как с ним обращаться.
— А в Гагуле тоже будут цемент применять? — цементную история я немного пропустил, знал только, что Фома Васильевич добился в этом деле успехов. Цементную историю, а также бетонную как сказку в свое время рассказал господам инженеру и химику.
Степан Гордеевич молча пододвинул мне лист бумаги. Сверху печатными буквами было написано: цемент, бетон, железобетон и расписаны наши успехи в этом деле. Пробежав по вертикале текст, я понял что это все у нас стараниями Фомы Васильевича не просто есть, но мы можем и достаточно широко это использовать. Прежних затруднений при чтении и письме я уже не испытывал, да и моими стараниями наша долина говорила и писала так, как это стала делать Россия в середине века 19-го покинутой мною действительности. В этом деле больше всех помог мне Тимофей и Анна Петровна, главные наши учителя.
Вопросов по поводу цемента, бетона и тому подобному у меня больше не было.
Лонгин молча слушал нашу беседу. Как-то стало складываться, что он начал становиться нашей разведкой. Вот и сейчас, дождавшись окончания доклада Панкрат, он заговорил о разведке.
— Я вот долго думал, если наши враги начнут на нас наступать, то где они пойдут?
А ведь Лонгин задал резонный и важнейший вопрос, где пойдут наши враги. Я долго смотрел на карту, вспоминая местность в Туве.
— В любом случае они придут сюда, — я показал на карте место где из слияния двух Енисеев, Большого и Малого, собственно и начинается наш Енисей, там должен будет появиться город Белоцарск, а потом он должен стать Кызылом. Но всё может будет и не так.
— А почему ты так решил? — удивленно спросил Ерофей.
— А другого пути нет. Ставка амбын-нойона здесь. Они должны будут идти сначала сюда. А затем или вдоль Енисея, но там нет дорог, только по воде. Это глупость. Значит пойдут вот тут, здесь может пройти кавалерия, — я провел линию на карте, где в будущем 20-ом веке пролег Усинский тракт, — или вдоль Большого Енисея.
— Нет вдоль реки они не пойдут, — покачал головой Лонгин, — за рекой чооду, родственники Ольчея. Только здесь, через хребет. Поэтому надо как-то организовать разведку на этом Уюкском хребте.
— Я подумаю со своими тувинцами, — выслушав нас, пообещал Панкрат.
— Ну а ты сержант, что скажешь? — Леонов молча слушал нас только внимательно разглядывая карту. — Как у тебя?
— Мы вот здесь? — он ткнул в устье Уса. Я кивнул. — Всего пришло девяносто три семьи. Осталось сорок шесть, староверцы из них половина. Мы сделали короб вокруг валуна на Усе, который держит мост и заполняем его камнями. А когда будет много цемента, разведем и зальём. Так мне обьяснил Петр Сергеевич, он приезжал и объяснял, что нам делать.