— И против нас, самое большое, выступят пятьсот воинов, так? — Ерофей вопросительно посмотрел на Лонгина. Тот отрицательно покачал головой.
— Меньше, зайсан маадов не даст своих воинов. Он не будет мешать проходу наших врагов к гакульской тропе и к владениям Ольчея, но его воинов на поле боя не будет.
— А что вы сделали с этими пленными? — поинтересовался я.
— Отпустили, — со змеиной улыбочкой ответил Лонгин. — У каждого из них есть своя тамга. Я записал рассказы всех троих и предателя-десятника и двух лазутчиков. Они поставили свои тамги и отпечатки двух пальцев.
— И у тебя есть своя агентура в Салчакском хошуне, — задумчиво констатировал Ерофей.
— Надеюсь на это. Если им конечно не открутят головы.
— Лонгин, последний вопрос, вернее два, — мне все было действительно ясно, кроме двух вещей, — причем тут монахи и когда нам ждать противника?
— С монахами всё просто, есть местные ламы и они хотят вытеснить отсюда чужаков, они поэтому готовы даже с нами дружить. А конкретно эти ламы, так они еще и кровные родственники Ольчея, — Лонгин сделал паузу, поправил огарок свечи. Кто-то из молодых химиков получил стеарин и уже в небольшом количествах на заводе вырабатывали настоящие свечи. — Через месяц самое раннее. Маньчжуры покорили Китай, Монголию, разбили Джунгарское ханство, России тоже досталось от них лет сто назад. Но сейчас они уже не те и все подчиненные народы тоже. Быстро не соберутся. Месяц, а то и более.
Вечером Лонгин неожиданно зашел пожелать мне спокойной ночи, конспирация шитая белыми нитками.
— Я, Григорий Иванович, не стал говорить при всех, монахи ушли от Ольчея, но не надолго. Скоро кто-то опять придет к стойбищам нашего друга и он принесет весточку.
— Где тебе лучше находиться, здесь или ближе к Ольчею? — я серьезно рассчитывал на Лонгина.
— На Медвежьем или в Семиозерках. Я думаю надо набрать еще пару десятков у Ольчея.
— А сколько всего он может выставить воинов? — эта мысль мне тоже приходила в голову и я не удивился предложению Лонгина.
— Я спрашивал его. Не густо, это один из слабейших сумонов. У них всего сто пятьдесят — сто шестьдесят мужчин. Когда они вернулись сюда болезни, особенно корь, выкосили многих мужчин, Воинов реально не больше ста двадцати.
— Это с людьми Мергена?
— Да, у самого Ольчея наберется самое большое сотня, — Лонгин задумался. Интересно, что он еще придумал.
— Давай, не томи. Что ты еще придумал, — мне ужасно хотелось спать, в голове стоял гул после. целого дня проведенного на стрельбище на Срединном острове. Вода уже сошла и мои молодцы оперативно привели его в порядок. Накануне пришла с завода последняя партия переделанных ружей и надо было срочно отстрелять каждое. Да еще и вечерний военный совет.
— Во время эпидемии мы успешно использовали световой телеграф. Надо сделать его снова и что бы был постоянно, а там где не получиться, сигналы дымами.
— Вот ты этим и давай займись, будешь у нас не только начальником разведки, но и связи, — странно, что эта здравая идея ни кому не пришла в голову раньше.
Машенька не спала и ждала меня, она не роптала, но я видел, как ей плохо оставаться одной. В мое отсутствие они с Евдокией штудировали мои записи и занимались обучением персонала. Особенно много времени уделяли тувинцам. Мы решили, что к концу мая их первоначальная подготовка должна закончиться и они уедут к себе, а на их место приедут другие.
Нежно поцеловав меня, супруга погладила свой животик.
— Малыш сегодня ведет себя очень спокойно, наверное готовиться появится на свет Божий.
— Машенька, почему ты говоришь малыш, а не малышка?
— Потому что это малыш, — она еще раз поцеловала меня, — а не малышка. Ты, Гришенька, оказывается совершенно не разбираешься в этом.
— Ты еще скажи, что точно знаешь, когда он появиться, — со смехом сказал я.
— День точно не знаю, но тебя не будет. Если хочешь что бы я поскорее родила, езжай куда-нибудь. Вот например в Гагуль. Тебе ведь туда обязательно надо съездить? — я кивнул в знак согласия.
А Машенька продолжила, толи в шутку, толи всерьез.
— Тебя не будет два дня, я за это время управлюсь. Евдокия Васильевна мне поможет.
Машенька как в воду глядела. В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое мая от Панкрата прискакал гонец: к Гагулю вышел неизвестный отряд и не приближаясь к построенному на гребне хребта редуту, встал лагерем на поляне в нескольких сотнях метров от нашей позиции.
Сон как рукой сняло. Через полчаса в штабной юрте собрался наш военный совет: капитан Пантеллев, Лонгин, мой тесть и я. У Панкрата сержантами тувинских десятков были русские гвардейцы и один из них, средний сын Василия Ивановича Карп, с двумя тувинцами прискакали к нам.