Победить мы победили, а что делать дальше? А если далекий наместник в Улясутае решит что мы напали на империю и начнет воевать с нами по-настоящему? Пока еще у Цинской империи сильная армия, а нас слишком мало и когда нас перебьют в наших редутах, это вопрос времени. Маньчжуры погонят тысячи под наши пули и рано или поздно возьмут редуты. Задача, надо договариваться с этими китайцами, маньчжурами или монголами, поди в них разберись.
После ухода Ерофея, в поставленной для меня трофейной юрте, собрались Лонгин, Ольчей, Ванча и я.
— Лонгин, тебе первое слово. Ты придумал, как победить, давай теперь говори, как снять с этого сливки, — о своих сомнениях я решил пока ни кому не говорить.
— А тут и думать нечего, ваша светлость. Снаряжаем посольство сначала к этому нойону или зайсану Эринчину. И требуем капитуляции, затем едем договариваться к амбын-нойону, — Лонгин еще не полностью отошел от боя и казалось, что был навеселе.
— Ты не шуткуй, а серьезно говори, — улыбнулся я. — Что на твой взгляд делать надо?
— Я, с Ванчей и шестью гвардейцами еду сначала к зайсану, потом к амбын-нойону. Зайсану говорим, что выдает нам зачинщика всего этого и тихо сидит, ожидая своей участи. Я дальше еду к амбын-нойону и договариваюсь с ним, — я только развел руки от удивления.
— Как ты просто все расписал! А ты не думаешь, что он просто возьмет и прикажет тебя казнить? — Лонгин говорил конечно уверенно, но мои сомнения все увеличивались.
— Нас будет восемь человек, семь винтовок, одно ружье и пистолетов возьмем кучу.
— Он прикажет вас из засады стрелами положить и все, — я продолжил высказывать свои сомнения.
— Нет, пленного зайсана мы вообще-то с собой возьмем, он поедет вперед и обьяснит своему господину, что не надо делать глупости.
— Хорошо, — согласился я. — А что ты скажешь этому амбыну?
— Мы становимся хозяевами на землях севернее Уюка, до…до…, — Лонгин начал водить пальцем по карте, не зная где провести северную границу.
Я решил ему помочь:
— Река Ожу. Ну и по Би-Хему. Только не по реке, а по Уюкскому хребту. Новый хошун, нойоном которого будет Ольчей. Дань как была, так и остается и даже больше, можно серебра пообещать. Тысячу лян серебра в год, например. Кроме дани больше ничего. И в хошуне Ольчея мы хозяева. Наши законы и все прочее. И что бы для нас добывали каменный уголь, вот здесь, — я показываю три месторождения около места слияния двух Енисеев-Хемов, — и железную руду, вот здесь, где речка Ча-Холь. За это будем платить.
Я посмотрел еше раз на свою карту и мне пришла в голову интереснейшая мысль.
— А вот здесь, на реке Сесерлиг или на горе построить монастырь-хурээ. И поедешь ты туда с десятком гвардейцев, Ванчей и одним из тувинцев, они по-русски уже все более-менее. А как граница будет я тебе к утру нарисую.
Лонгин сразу засобирался в поход, мне же предстоял еще разговор с Ольчеем.
— Ольчей, все понял, что мы говорили? — Ольчей сидел молча и внимательно слушал Ванчу, который переводил ему.
— Да, князь, я все понял.
— Добавить не хочешь?
— Не-ет, — протяжно ответил Ольчей. — Только покажи, как ты хочешь провести границу?
— Ты, понимаешь, что тут нарисовано? — я ткнул в карту. Когда мы выдвигались, я дважды занимался с Ольчеем топографией.
— Ну, вот смотри, это мы в долине, это Енисей, это твои кочевья, а мы сейчас тут, понятно?
Ольчей кивнул.
— Граница пойдет от русского пограничного знака по Енисею, затем по Эжиму, по вершинам Уюкского хребта, затем по речке Сесерлиг и по Бий-Хему. А там по речке Ожу.
— Понятно. Но надо до реки Хут, кочевья маадов до её берегов.
— Хорошо. Теперь давай решать, как жить, — этот вопрос мне лично был слабо понятным. Я совершенно не хотел оставлять своих новых «подданных» вариться в собственном соку.
— Давай так решим для начала. С пушным налогом твоему амбыну тебе все понятно? — Ольчей кивнул. — Нам от вас никакие меха не нужны. Сейчас вообще ничего не надо. Когда будет надо, договоримся. Правишь по справедливости, своих людей не обижаешь. Жизни без нашего решения ни кого не лишаешь. Кочевья распределяешь по справедливости. Если кто хочет жить у нас, не препятствуешь. И если наши люди будут приходить на ваши земли, не мешаешь. Но мы наглеть не будем.
Бедный Ванча даже вспотел, пока всё перевел Ольчею. Тот слушал очень внимательно и кивал соглашаясь. Я же почувствовал легкое головокружение, надо же мне пришлось решать как будет устроена жизнь нескольких тысяч людей.
— Согласен, князь, а что делать с теми пленными? Ты будешь судить или отдадим маадам? Нам они ничего не сделали.