— Это, Иван, гора с горой не сходится, а люди запросто. Поверь мне мы и с паном тем еще повидаемся и со злодеями теми тоже. Вот тогда всё вопросы и зададим. Будь уверен, так и будет, — товарищ Нострадамус мне открытым текстом об этом сказал, но я же не мог Ивану свои источники информации разглашать.
— Да пан тот уже стар, может статься спрашивать уже и не с кого будет.
— Будет — будет, не переживай, мы хорошо поищем и найдем.
Отец Филарет происшедшему не удивился, мне даже показалось, что он нас ждал и очень обрадовался, увидев Лаврентия. Иван остался в Усинске, я же поспешил к своей дражайшей супруге.
Ночью нам обоим не спалось, я все вспоминал и вспоминал происшедшее и пытался понять, что же подвигло меня задать такой вопрос Лаврентию. Машеньке в конце концов надоели мои терзания и она, ласково поцеловав меня, прошептала мне на ушко:
— Мой дорогой, прекрати пытаться заглянуть за горизонт. Давай лучше, на сон грядущий, займемся приятным семейным делом.
Пришлось признать её правоту и подчиниться.
Исповедовав братьев и причастив их, отец Филарет категорически заявил, что они должны еще как минимум на сутки задержаться в Усинске, возражать ему я не стал.
Выйдя из храма я увидел как на взмыленной лошади на площадь вылетел один из гвардейцев ермиловского десятка. Вышедший следом Леонтий вынес категорический вердикт:
— Лонгин, ваша светлость.
И действительно, вчера уже в сумерках караван Лонгина вышел к Семиозеркам. Ранним утром в Усинск помчался гонец, а Лонгин не спешно двинулся следом. Я же решил поспешить и вместе с Леонтием помчался навстречу. Лонгин двигался совершенно неспешно, и мы с ним встретились в Железногорске. Причину его неторопливости я увидел сразу, два достаточно взрослых фикуса и четыре маленьких. Помимо этого, несколько десятков тюков с тканями, кожами, войлоками для юрт и хлопком.
Увидев это подлинное для нас богатство, Леонтий приосанился и повернувшись ко мне довольно развел руками, как бы говоря мне, ну что я говорил? Тут, как говориться не поспоришь, ваша правда, Леонтий Тимофеевич.
Задерживаться в Железногорске мы не стали и поспешили в Усинск. По дороге Лонгин рассказал, как ему удалось так блестяще выполнить наше поручение. Ларчик, как говориться, просто открывается.
— Я, ваша светлость, знал, что где-то рядом с нашими пределами кочует передвижной буддистский храм. Когда я отдал статуэтки в монастырь Да Чжао, со мной долго беседовал один лама и он сказал, что если мне нужна будет их помощь, они помогут. И дал мне ихние четки. В Урянхайском крае есть буддистский монастырь, Самагалтайский. Если я приду в этот монастырь и покажу эти четки, то монахи мне помогут. А до монастыря мне помогут добраться ламы из передвижного храма.
Наш друг Ольчей помог найти мне передвижной храм, а эти ламы расспросив, что мне надо предложили мне другое. Они, в смысле ламы, строят сейчас основательные свои монастыри в Урянхае. Вот этот Самагалтайский и еще один. Но есть еще и передвижные монастыри, наподобие того храма в который я пришел. Только всё там побольше и основательнее. Вот они предложили мне идти в такой монастырь. Я уже через неделю был там.
Наш Енисей начинается где-то в их краях, вот если идти на юг от Медвежьего перевала, то упрешься в реку. Эта река на вашей карте, ваша светлость, называется Уюк. Вот где этот Уюк впадает в Енисей, там на предстоящую зимовку встал этот монастырь. Показал ваш рисунок и ламы сразу сообразили, что мне надо. Монастырь движется на самом деле медленно. На одном месте бывает по несколько недель, стоит даже летом. И у них, вы не поверите, есть передвижная оранжерея. Эти самые фикусы у монахов в ней и растут. Там вообще много всяких чудностей. Через пять дней я отправился назад. Ламы этого монастыря дали мне еще одни четки. И предложили торговать с ними, золото и меха с нашей стороны. Фикусы подарок, а хлопок и прочее аванс.
Лонгин сделал небольшую паузу, хмыкнул себе под нос.
— Только думается мне, что у них в отношении нас какие-то тайные планы. Угостили меня каким-то чаем, я и заснул. Стал просыпаться, слышу голоса, один голос узнал. Это был тот, что меня чаем угостил. Второй мне не знакомый, очень властный. И он говорит, когда русский проснется, он так и сказал — русский, ничем его не пои больше. Господин наш Оюн Дажы считает, что эти русские нам могут помочь. А правду про статуэтки мы и так узнаем. Тем более что он, наверное, не врет. Похитителями статуэток были два старика с Тибета. Вот такие пироги, ваша светлость.