Сержант рассмеялся.
— Конечно есть чем вас еще удивить. С дороги потрапезничаете или желаете полюбопытствовать?
— Желаем, желаем, — я повернулся к Прохору. — Давай-ка мне мою лошадку.
Пару километров проехали быстро и вот мы на берегу Енисея. Я осторожно спустился к реке. День был тихий и гладь Енисея была ровной и спокойной. Где-то далеко впереди шумела крутопадающая со скал левого берега река Сарла. Её не видно, но хорошо слышно. Посредине острова возвышается деревянная башня высотой семнадцать метров с ровной плоской крышей. Но это не башня, внутри залитые цементом камни, люди еще не успели снять с неё деревянные одежды.
На ней лежат две металлические нити, связывающие остров с берегами Енисея. Ширина металлических полос была 20 см. Они поставлены на ребро. От острова до нашего берега нить двойная. До острова семьдесят метров. Я смотрю на эту мощь и понимаю как нам повезло зимой. Если бы прошлой осенью ледостав был хотя бы на средней воде, мы бы не успели натянуть спасительную стальную нитку и народ на острове погиб бы на наших глазах.
Я слышу как сзади кто-то подходит. Это разумеется Прохор и Леонов.
— Рассказывай, Афанасий Петрович.
— Мы, ваша светлость, удлинили железную нитку. Благо кузнецы свои есть, — в Усть-Усе была своя кузница, где работали отец и два сына. — Потом вторую протянули. Между ними поллоктя. Снизу подшили доски. Получился короб. В него кладем арматуры. Всё это дело обвязываем проволокой. Потом будем заливать цементом. А потом сделаем еще один короб пошире, в него опять положим арматурины и снова зальем. Получиться плита шириной полторы сажени и толщиной поллоктя. А потом натянем с берегов ванты.
Я в буквальном смысле потерял дар речи и молча разглядывал эту инженерную конструкцию. Леонов спокойно стоял рядом, ожидая моего вердикта.
— А ветер не разнесет вашу конструкцию? — прочность конструкции вызывала у меня огромные сомнения.
— Не разнесет, два раза такой ветер поднимался, деревья валил, а наш мост стоит. А ходить и ездить начнем, когда зальем и натянем ванты с двух берегов.
— А как же вы короб сделали, как доски подшили? — Леонов хитро улыбнулся, ему доставляло удовольствие меня удивлять.
— А мы, ваша светлость, сначала сделали все, а потом тихонько подняли, концы веревками обвязали и подняли.
— А арматуру как сейчас протягиваете? — этого вопроса Леонов явно ждал и с удовольствием стал рассказывать.
— У Ксюши младший брат подобрал в лесу раненного горностая и выходил его. Так вот эта тварь божья от него ни на шаг не отходит. Мы сделали ему уздечку, привязали к ней веревку и отпустили. А Алешка на остров переправился и давай звать зверюшку. Он как услышал, как бросился по желобу, только и видели, — сержант всплеснул руками и довольно закончил. — Вот так, ваша светлость, веревочку и таскаем. А уж за неё и арматурину, — я покачал головой и рассмеялся.
— Как говориться голь на выдумку хитра. А кто же всё это придумал? Стой, дай подумать. Когда Игната на завод забрали?
— Он придумал, ваша светлость. Мы с Ксенией даже поругались из-за него. Она за него горой. Говорит мне, он второй Ломоносов, его учить надо. А наши изуверы готовы были до смерти забить, — сержант замолчал, улыбку как сдуло. Лоб пересекла глубокая горестная складка.
— А когда мы начали делать все это, Фома Васильевич приехал, он поговорил и увез Игната.
Я еще раз все осмотрел всю конструкцию, происходящее у меня просто в голове не укладывалось.
— Ну что же давайте пробовать. Только у меня одно уточнения, заливать надо все сразу И по краям пустить еще по струне.
Вечером я проинспектировал своих эскулапов и полночи разговаривал с отцом Иннокентием. Меня больше всего интересовала именно его оценка положения дел в Усть-Усе. Меня настораживало уж очень благостное положение дел у нас. Везде огромные успехи и свершения, одни рояли в кустах, а то и целые оркестры.
Ничего настораживающего от иеромонаха я не услышал, тишь да благодать, планы по осени начать ставить деревянный храм. Отец Иннокентий не успокоил меня, а еще больше насторожил. Ну, через чур все хорошо!
С первыми лучами солнца я с Леоновым отправился смотреть дорогу до Каракерема. Мне стоило большого труда скрыть свою озабоченность от сержанта. Если не моя нарастающая с каждым часом тревога, я бы был в восторге от увиденного. Еще бы вдоль Енисея была проложена не тропа, а настоящая дорога, по которой можно проехать даже на телеге, не без проблем конечно.
В Усть-Ус мы вернулись на закате солнца. Ужинать совершенно не хотелось, но обижать Ксению я не стал. После ужина Ксения ушла на ночную службу в храм, Прохор и Митрофаном без слов вышли из юрты.