— Вот именно но, — бесцеремонно перебил меня Ерофей. — Григорий Иванович, от вас слишком много зависит, вы у нас человек незаменимый, давайте без глупостей.
Воцарилось неловкое молчание. Через пару минут Лонгин коротко кашлянул и заговорил как о об уже решенном.
— А какое послание вы можете написать? — Я пожал плечами. — Послание — это наше золото. Надо спешить, поэтому выступить можно будет на рассвете. Людей я успею набрать. Патроны с завода успеют привезти и Ипполит выспаться успеет.
— Ну что же, как скажешь. Если будет возможность полюбовному решить, сообразишь.
Я помолчал немного, настроение после нотации Ерофея было прескверное.
— Денис, срочно возвращайтесь на завод. У Якова есть патроны с латунными гильзами. Все сюда и тысячу бумажных патронов. И золото с серебром естественно.
Подготовка к походу у Лонгина заняла немного больше и выступили после полудня. Среди добровольцем был и Харитон.
Потянулись дни томительного ожидания. Я рассчитывал на возвращение наших товарищей примерно через месяц.
В пленение казачьего караула граф Казимир, Ванча и тувинцы не участвовали. Казимир издалека узнал среди казаков знакомого немца. Стремительно подойдя к связанному пленному, он схватил его за грудки, резко поднял и с силой прислонил к дереву.
— Ты, прусская морда, жить хочешь? — Казимир был выше и сильнее немца. Вдобавок он схватил его за шею и немного придушил. Но и этого оказалось достаточно. Немец всхлипнул и заплакал. Казимир засмеялся и отпустил пленного. Тот как куль упал на землю. Граф присел над немцем и очень медленно начал говорить.
— Мы с тобой русским хорошо владеем, так что смотри, не вздумай сказать, что не понимаешь, — Казимир опять схватил немца за грудки и немного приподнял. — Если поможешь мне, то будешь жить и уедешь отсюда. Я тебе даже золота дам, немного правда. Договорились? — немец молча кивнул.
— Как тебя звать?
— Отто Шольц.
— Скажи Отто, кто этот старик?
— Граф Лех Валенса.
— Ты знаешь где его логово? — Шольц молча кивнул.
— Молодец Отто. Теперь главный вопрос. Ты нам покажешь это место? Быстро, да или нет.
— Покажу.
— Да ты и правда жить хочешь. А скажи-ка теперь, сколько у графа людей?
— Пятнадцать человек.
— Откуда такая точность?
— Племянник графа сказал, у меня с ним дружеские отношения.
— А племянник это кто? Тот, что нас гнал? — Казимир махнул рукой в сторону тропы.
— Да.
— Он перестал быть твоим другом. Догадайся почему? Быстрее соображай, морда немецкая!
— Вы его убили?
— Да, его убили. И если ты будешь плохо себя вести, то убьем и тебя.
Задерживаться не стали и вскорости граф Казимир со своими товарищами двинулись дальше. Пленного немца привязали к седлу и вели на привязи его лошадь. Ехали, а местами шли очень осторожно, избегая ненужных встреч, и до Красноярска добрались в итоге через три недели. Всю дорогу немец отвечал на вопросы пана Казимира.
Шольц не обманул и привел к логову Валенсы. Его дом стоял особняком на северо-восточной окраине города. Большой деревянный дом и хозяйственные постройки были окружены добротным тыном. Ворота были одни, над ними была караульная башня, а вокруг забора постоянно ходили двое караульных.
До окраины города было версты полторы. Со всех сторон усадьбу окружал лес. Примерно сотня метров дороги в Красноярск шло по краю леса. За забором лаяли собаки, но Ванча и тувинцы знали как обхитрить четвероногих сторожей. В ветвях одного из лесных великанов был оборудован наблюдательный пост, с которого Казимир целый день наблюдал за иезуитским логовом. Обитателей логова граф насчитал двенадцать человек, но главная цель ни разу не показалась.
Утром следующего дня из Красноярска в логово приехали добротная бричка с откинутым кожаным верхом. Одним из пассажиров брички был купец Никанор Поликарпович, вторым был кто-то в офицерском кафтане с офицерской треуголкой на голове. На козлах сидел кучер и по всей видимости купеческий приказчик. Гости зашли в дом, а через два часа вышли обратно и с ними вышел граф Валенса. Разговора было не слышно, но было видно что шел на повышенных тонах. К бричке купец пошел один, офицер остался с Валенсой. Казимир дал своим сигнал приготовиться, а сам быстро спустился с дерева и бросился наперерез отъезжающей бричке.