Казимир с молодыми тувинцами подбежали к воротами и двумя гранатами разнесли их. Трое иезуитов были живы. Возле чайного стола лежал раненый в грудь седой иезуит. Казимир подошел к нему.
— Сколько вас было? — ненавидящий взгляд просто обжег Казимира. Он ухмыльнулся.
— Ты все равно умрешь. Но если ответишь, то быстро. Не ответишь, твое право, но я прострелю тебе руки и ноги и ты будешь умирать медленно и мучительно …
— Пятнадцать.
— С Валенсой?
— Да.
— Отлично. Ну что, как договорились?
Казимир достал из-за пояса пистолет, взвел курок и выстрелил иезуиту в голову. Потом достал второй и разрядил его в уже прострелянную голову Валенсы. Сзади раздалось два пистолетных выстрела, вскорости ещё два. Казимир пересчитал убитых, четырнадцать. Один ушел.
Вдалеке ударили два выстрела. Казимир понял и вслух сказал:
— Вот и пятнадцатый, — и громко крикнул своим. — Уходим.
Развернувшаяся на его глазах действие просто парализовало поручика. Расширенными от ужаса глазами он наблюдал всё происходящее. Когда Казимир перерезал пленникам веревки, они начали шевелиться и это вернуло к жизни поручика.
— Убирайтесь, пока целы, — Казимир развернулся и пошел к выходу.
Через несколько минут стрелки подъехали к купеческой бричке.
— Сколько всего побили?
— С этим пятнадцать, — Казимир показал на тело в траве.
— Офицерик как?
— Чай допивает, — усмехнулся Казимир.
— Садись ко мне и ты тоже, — купец жестом позвал Ванчу. — Ипполит, Селиван, вы со стариком верхами домой и огородами. Он за хакаса сойдет, если что. А вы двое на козлы, — последняя команда относилась к молодым тувинцам. — Ко мне обедать едем.
Чиновник по особым поручениям поручик Аксенов только следующим утром осознал, что произошло на его глазах. Ему доложили, что четверых странных мужиков задержали, но они оказались местными и их пришлось отпустить. Повторная попытка окончилась фиаско, мужики и их семьи, ночью исчезли. Про стрелков вообще ничего. Представший пред светлыми очами Никанор Поликарпович только покачал головой, ничего не знаю, ничего не слышал, ничего не видел.
Поручик приказал хватать всех незнакомых и подозрительных. Ему первый раз поручили тонкое и деликатное дело, а тут такое. А самое главное все концы в воду, в золотом деле. Страшно представить, что будет когда доложат императрице.
Глава 11
Отто Шольца Казимир освободил сражу же после возвращения из логова Валенсы.
— Ты, Отто, молодец, вел себя хорошо и правильно. Вот тебе золотишка чуток, — в немецкие руки лег крепкий кожаный мешочек. — Тут два фунта небольших золотых слитков. Мы сейчас уедем, а ты не спеша оседлаешь свою лошадку и прямым путем вон туда, — Ерофей показал на запад, — в Европу. И забудь о нас и со своими друзьями иезуитами завязывай. Лучше всего тебе в Америку податься. Прощай.
Неожиданно набежавшие тучи разразились проливным дождем и поэтому до купеческого дома проехали по безлюдным улицам. Из конюшни в дом вела крытая галерея. Никанор Поликарпович отстранил подбежавшего конюха.
— Иди у калитки гостей встречай. Ипполиту скажи, гостей пусть разместит во флигеле и накормит первым делом.
Никанор Поликарпович сам распряг лошадей и отвел их в денники. Казимир с Ванчей в это время зачехлили винтовки и уложили патроны с гранатами в подсумках.
— Ружья у вас чудные, никогда таких не видел, — Никанор Поликарпович управился раньше и с интересом смотрел на невиданное оружие.
— А такого больше ни у кого нет, — ответил Казимир, застегивая гранатную сумку.
Подошел приказчик Ипполит. Ванча узнал в нем приказчика, с которым расплатились за обоз, но виду не подал.
— Ипполит, отведи гостей во флигель, а как разместятся проводи в столовую. Приглашаю господа со мною отобедать.
Для гостей купец распорядился отвести большую комнату во флигеле. Граф Казимир одел чистую сорочку, камзол, подпоясался, пристегнул саблю и одел портупею с двумя ольстрядями. Слово кобура еще не появилось в русском языке. Ванча переоделся быстрее и ждал графа. Тувинцы остались во флигеле, а Казимир с Ванчей вложили в ольстряди пистолеты и вышли к ожидавшему приказчику. Они хорошо понимали, что купец пригласил их не на простую трапезу, а на переговоры.
Начинать серьезный разговор Никанор Поликарпович не спешил, просто хотел приглядеться к гостям. Любую трапезу он заканчивал чаепитием.
И только закончив с чаем, Никанор Поликарпович решил все-таки начать разговор о насущном.