Мужики с Большого порога не покладая рук, без перекусов и перекуров вторые сутки ставили юрты, вся женская половина помогала доктору-тувинцу. Он принял святое крещение, стал Семеном Урянхайцевым и сам попросился на Большой порог. Его род хранил предание, что когда-то они жили возле порога и он хотел выполнить обет дедов, вернуться туда. От рода осталось только трое: его мать, сестра и он. Его сестру в жены взял Лонгин, мать через месяц после свадьбы умерла и Лонгин попросил меня взять юношу на учебу в медицинскую школу.
К нашему приходу он сделал все, что мог, даже прооперировал открытый перелом костей голени и купировал чуть ли не десяток опаснейших кровотечений.
Но как говориться, глаза бояться, а руки делают. Благодаря Осипу, который к тому времени уже получил пенициллин вполне пригодный для внутримышечного введения, мы справились, правда потеряли десятерых человек. До слез обидно было, что один из них был с Дедушкинского поста. Он сам промок насквозь, вытаскивая людей из ледяной воды, началась пневмония и он сгорел за сутки.
А когда казалось, что всё позади и мы справились, случилось страшное.
Мы потихоньку начали эвакуироваться в Усинск. От поста на Большом Тепселе Афанасий Леонов пробил тропу до порога. День и ночь три сотни мужиков пробивались через зимние дебри. Вот по этой тропе мы и начали потихоньку звакуацию и спасенных и спасателей.
Два десятка детей, где на руках, где на лошадях вывозились на пост к Большого Тепселя. Оттуда уже без проблем добирались до Усть-Уса. С этой партией шла Машенька. У меня было какое-то нехорошее предчувствие, но я настолько устал, что предупреждение товарища Нострадамуса не понял. Машенька шла в середине колонны с двумя детишками, когда из лесной чащи внезапно вышел медведь-шатун. Заревев и встав на задние лапы во весь свой огромный рост, он пошел на людей, прямо на нее с детьми.
Не знаю почему, наверное все-таки предупреждение моего товарища сработало, но я приказал всем идущим по тропе иметь «джентльменский» набор: оружие и алкоголь, в тои числе и гранаты. Полученный несколько лет назад боевой навык спас жену и детей. Отбросив в снег двух мелких, Машенька как заправский гренадер метнула гранату и накрыла собой детей. Граната попала между лапами зверя и просто разорвала медведя. Два осколка гранаты ранили княгиню в живот и правое бедро. У Машеньки началось артериальное кровотечение. Шедший сзади гвардеец подскочил в самый критический момент. Бывший яицкий казак из первого нашего гвардейского набора, сразу понял, что произошло. По иронии судьбы, именно с ним Машенька однажды провела индивидуальное занятие по оказанию первой медицинской помощи при боевых ранениях.
Гвардеец не мешкая, разрезал на княгине одежду и наложил на бедро кровеостанавливающий жгут. Детишки совершенно не пострадали. Самый шустрый на ногу побежал обратно в Порожное, до него было с километр, а трое гвардейцев понесли на руках потерявшую сознание раненую княгиню.
Меня в селе не было, я отъехал посмотреть состояние тропы вдоль Казыр-Сука. Мои палочки-выручалочки, Евдокия и Осип, не мешкая ни секунды, начали операцию. Третьим был Семен. Пять или шесть докторов были готовы немедленно прийти им на помощь. Когда я ворвался в операционную, Евдокия уже ушивала рану на бедре, осколок ранил только артерию и чудом не зацепил больше ничего.
— Григорий Иванович, давление упало, девяносто на сорок, чээсэс сто двенадцать. Кровопотеря большая, — доложил Осип. Евдокия молча зыркнула на меня и продолжила шить.
Мы уже несколько раз обсуждали проблемы трансфузиологии и имели пару печальных потерь от кровотечений и один случай успешного восполнения ОЦК, объема циркулирующей крови, при профузной диареи, а по-русски говоря, при поносе.
На специальном столике я увидел приготовленные капельницы и флаконы с физраствором. Но предстоит полостная операция и этого может будет недостаточно. Осип свое дело знал и трое докторов определяли совместимость групп крови Машеньки и десятка наших людей. Я знал на все сто о совместимости наших групп крови.
— Осип, я буду первый, — накануне у нас опять был резкий разговор с Ерофеем, который в очередной раз высказал мне своё «фи» по поводу моих «неоправданных», с его точки зрения конечно, рисков. — И не возражать, здесь я решаю.
Я еще раз оглядел всех и вся. Евдокия подняла руки и ей кто-то начал менять перчатки. Через пару-тройку минут надо начинать полостную операцию.
— Доктор, — обратился я к Осипу. — Командуйте.
К операционному столу приставили высокую кушетку и уложили меня на нее. С двух пальцев взяли кровь и начали проверять нашу кровь на совместимость. Прошло несколько минут, Евдокия сделала шаг вперед, ей подали чистый скальпель.