Утром двадцатого мая, не дожидаясь отставших частей и только-только подтягивающихся обозов, китайский полководец приказывал выступить в поход к Енисею, его разведка доложила, что до реки самое большое два перехода, от озера Чагатый до Усть-Элегаста было чуть больше шестидесяти километров. Но разведка была проведена очень небрежно и наши позиции не были выявлены, в том числе и замаскированные форты. На нашем берегу они увидели только пару конных караулов Ольчея, которые еще и сделали вид, что не заметили противника, что было не сложно, китайцы не дошли до Енисея версту..
К Енисею выступила пятидесятитысячная армия, только половина из них были кавалерией. Форсирование реки после изучения карты, у китайцев была достаточно приличная карта Енисея с берегами, Чжан Цзинбао наметил между реками Элегест и Эрбек, где на Енисею было большое количество островов, два из которых позволяли даже накопить несколько тысяч воинов перед броском на тот берег, а протоки между островами местами суживались до сотни метров. Поразительно, но китайский полководец не знал, что именно на одном из этих островов мы разгромили несколько лет назад войско амбын-нойона.
Бегущим от китайского нашествия тувинцам левобережья переправляться на наш берег мы не позволили и направили их на правобережье Ка-Хема или Малого Енисея. Ольчей предварительно послал предупреждение местным зайсанам чтобы беженцев не обижали и снарядил туда полусотню своих воинов присматривать за порядком.
Лонгин докладывал обстановку по несколько раз в сутки и каждый раз я поражался подробности и точности информации. Когда он утром двадцать второго мая доложил последние разведданные, я не сдержался и спросил:
— Лонгин Андреевич, насколько эти данные достоверны и точны? — полковник Пантелеев встал из-за своего стола и подошел ко мне. В штабной палатке на северном склоне безымянной горы в версте от устья Эрбека мы были втроем и она была установлена так, что невозможно было подслушать. — Ты рассказываешь такие подробности, просто оторопь берет.
Вид у Лонгина был очень уставший, казалось еще секунда и он заснет стоя, но мой вопрос его оживил.
— Григорий Иванович, я даже под пытками буду молчать. Источник знают двое и я дал слово, что третьего не будет. Точность и достоверность этой информации такая же, как и из Улясутая.
Лонгину я приказал постелить тут же в штабной палатке и он мгновенно заснул.
— Ерофей Кузьмич, сколько времени уйдет на занятие боевых позиций?
— Два часа стрелки и часа четыре артиллерия, кроме Эжимского лагеря, оттуда артиллерии идти часов десять, — Ерофей смахнул с карты невесть откуда взявшегося паука. — Эжиму отдам приказ сейчас же, остальным когда придет следующее донесение. Наши дозоры в тридцати километрах от Енисея. Сражение начнем в зависимости от выдвижения противника.
Глава 22
Ерофей смахнул с карты невесть откуда взявшегося паука.
— Эжимскому лагерю приказ о выдвижении отдам сейчас же, остальным когда придет следующее донесение. Наши передовые дозоры находятся в тридцати километрах от Енисея. Сражение начнем в зависимости от действий противника, — я согласно кивнул и вышел из палатки.
Прохор метрах в десяти сидел на складном стуле и точил шашку, мои тувинцы вместе с часовыми ходили по обозначенному красными флажками периметру вокруг палаток, штабной и связи. Заходить внутрь периметра имели право только Ерофей, капитаны, Лонгин, Ванча, командир комендантской сотни, мои адъютанты-камердинеры Прохор с Митрофаном, два адъютанта полковника, я и по очереди десять связистов, они были единственными тыловыми телеграфистами кого не заменили наши дамы. На боевых позициях тоже остались мужики-телеграфисты. Начальником связи был капитан артиллерии, совершенно случайно на него временно возложили эти обязанности два года назад, да так и оставили, тем более что он справлялся. Увидев меня, Прохор отложил шашку и встал со стула.
— Прохор, где Адар-оол? — я знал, что заместитель Лонгина лично был в разведпоиске и мне хотелось поговорить с ним.
— Спит, ваша светлость, пушкой наверное не разбудишь. Лонгин Андреевич приказали четыре часа не будить. Прикажите разбудить? — я махнул рукой, не надо.
Время шло к полудню, но в лагере было тихо и безлюдно. По дорожкам между рядами палаток только ходили часовые, да слышны были пофыркивание лошадей. Штаб был развернут в артиллерийском лагере, накануне люди очень устали и Ерофей приказал по утру никого не тревожить, а просто дать личному составу выспаться.