Рядом с с нашим пограничным караулом на дороге Улангол-Кобдо будет первый укрепленный лагерь. Он будет главной тыловой базой для нашей армии пошедшей в поход.
Следующий, такой же крупный, будет в окрестностях Кобдо. Затем крупный лагерь перед перевалами Монгольским Алтаем.
Это главное и основное трудное препятствие на пути нашей армии. Из Кобдо прямых дорог в Джунгарию нет, горные тропы не в счет. Горные высоты тут достигают четырех тысяч метров и более. Поэтому все дороги и тропы идут сначала на юго-восток и лишь затем пересекают хребты Монгольского Алтая или вообще достигают даже Гобийского.
Для нас это лишние сотни километров и поэтому Ерофей планирует переход через ущелье Бодоч. Там высоты от двух до трех тысяч метров и вдоль реки Бобоч оказывается есть тропа по которой проходят даже повозки.
Её проложили маньчжуры во время Джунгарских войн и она вполне годится для прохода нашей армии. Протяженность ущелья около девяноста километров. Ванча разведал эту дорогу и уверенно заявил, что там пройдет наша кавалерия и удастся провести артиллерию.
На выходе из него будет еще один укрепленный лагерь. А затем на юго-запад около четырехсот верст до Урумчи через пустыню Джунгарский Гоби. В его окрестностях также необходимо создать укрепленный лагерь и два на маршруте через пустыню.
Затем бросок через Восточный Тянь-Шань на Турфан. Это еще около ста пятидесяти километров. Там мы ждем подхода цинской армии и соединившись с ними участвуем в карательном походе на Кашгар или сами атаковываем подходящих маньчжуров.
Закончив свой доклад, Ерофей сделал паузу и добавил:
— Но если мы будем действовать именно так, то железно потерпим фиаско.
— Это почему же, Ерофей Кузьмич? — удивленно спросил Леонтий Тимофеевич.
— Наша главная ударная сила, на которую мы уповаем больше всего — дирижабли. Но на этом маршруте, — Ерофей ткнул в карту, — нам надо пересечь две горных системы, а тот же Восточный Тянь-Шань своими высотами не уступает Альпам. Там есть вечные ледники, а это не меньше четырех тысяч метров. Ущелье Бодоч по моему разумению высокогорное и извилистое, так что дирижаблям надо подниматься выше гор.
— Через Восточный Тянь-Шань мы пойдем по горной впадине меж двух хребтов, там высоты меньше, — уточнил Лонгин.
— В этом ты, Ерофей Кузьмич, прав, полет над горами это большой риск потерять дирижабль. Надо гарантированно подниматься тысяч на пять, — согласился я.
— Вдобавок ко всему, — ухмыльнулся Ерофей, — больше четырех сот верст по пустыне до Урумчи. Если сначала будут преобладать камни, то южнее пески. Машины до ущелья пройдут, а вот дальше вряд ли. Так что все снабжение опять с помощью дирижаблей. А там еще и песчаные бури. Обойти и облететь горы не вариант, это не меньше тысячи километров и риск потери дирижаблей сразу же увеличивается. По маршруту полета должны быть наши посты для обеспечения безопасности.
— В этом ты, Ерофей Кузьмич, не прав. Если летать только над постами, то из нашей долины вообще носа не высунешь, — не согласился я с полковником. — Другое дело нужна будет дозаправка. А это организовать будет очень сложно, особенно в пустынях. И какие-то укрытия нужны будут на случай бури.
— Тогда получается, что наш поход чистой воды авантюра? — разочарованно спросил Петр Сергеевич.
— Нет, но похоже, надо будет делать немного по-другому и в другие сроки, — задумчиво ответил Ерофей. — Вот только их нам диктует противник, времени откровенно маловато чтобы действовать иначе.
— А что надо иначе? — Яков во время подобных совещаний в основном молчал, он не раз мне говорил, что не совсем понимает цели своего присутствия на них.
Но я считал, что его присутствии обязательно, так как от успехов и достижений его компании у нас зависело слишком многое, если не сказать всё.
Абсолютно везде где пахло химией без мнения Якова обойтись было просто невозможно. Уж на чтобы казалось за многие годы Илья стал суперспециалистом во всех резиновых вопросах, а с Яковом советуется постоянно.
Отвечать на вопрос Ерофей явно не спешил. Он подошел к окну, посмотрел на уже веселое весеннее солнце и не спешно вернулся к столу.
— Главное начать выпуск многозарядных винтовок и наладить массовое производство унитарных патронов к ним. Сейчас в нашем распоряжении гарантированно всего три «Стрижа», — цифру три Ерофей произнес очень акцентировано. — Я уверен, что такого количества дирижаблей мало. Нужны более мощные.