Я был поражен весной сорок пятого, когда увидел какое внимание уделялось строевым занятиям сформированных штурмовых подразделений нашей дивизии, которые потом прорывали оборону немцев и штурмовали Берлин. Хотя мой военный опыт говорил мне, что первый раз локоть боевого товарища начинает чувствоваться на плацу. Но чтобы ежедневно до седьмого пота отрабатывать строевой шаг бывалых фронтовиков…
Ерофей мою точку зрения разделял и в нашей гвардии строевой подготовке уделялось много внимания, несмотря на ворчание некоторых командиров.
Андрей Маханов оказался, как и ожидалось, большим молодцом и красавой и с поставленными задачами справился быстро, а самое главное блестяще.
Особенно мне понравилось, что он создал свои параллельные разведку и контрразведку. Они конечно были с военным уклоном, но и общие задачи Андрей им то же ставил.
Почти сразу же Главный Штаб попросил озадачивать экипажи дирижаблей разведзадачами во время испытательных и учебных полетов. А когда мы пришли к выводу о готовности нашего воздушного флота к боевой работе, дирижабли стали на постоянной основе совершать разведывательные полеты.
Полеты проходили вдоль наших рубежей. Далеко от границы мы не залетали, рисковать без необходимости не требовалось, да и кота за усы дергать не надо.
Экипажи дирижаблей уточняли наши карты, учились ориентации на местности, вели наблюдения и за последние две недели отметили усиление монгольских пограничных караулов.
Это было единственное тревожное событие на наших рубежах.
Главную скрипку на начавшемся строительстве «Альбатросов» сразу же начал играть Иван. Да иначе и не могло быть. Он этот проект знал лучше всех, за недели проведенные на заводе в этот раз вник во многие технологические тонкости и быстро освоил все премудрости пилотирования дирижаблями.
Вместе со всеми он сдавал квалификационные экзамены и по праву был аттестован в члены комиссии, так как в теории воздухоплавания наш сын оказался главным специалистом.
Ранним утром 15-ого июня на завод примчался запыхавшийся молодой связист. Юноша был из молодого пополнения и у него было первое самостоятельное дежурство. Связисты дежурили парами и старший доставить секретную телеграмму лично в руки Светлейшего Князя поручил, как положено по уставу, своему младшему товарищу.
Телеграмма была зашифрованной. Я быстро прошел в контору, плотно закрыл дверь и достал свою записную книжку в которой была шифровальная таблица для подобных сообщений.
Телеграмма была из Улангола. Час назад туда из Кобдо вернулся Лонгин.
Решение я принял мгновенно. За пару минут я составил и зашифровал короткую телеграмму. Лонгину отдыхать и ждать моего прибытия в Улангол на дирижабле.
Вручив телеграмму немного испуганному связисту, всё таки не каждый день приходится принимать секретные телеграммы и вручать их лично Светлейшему, я вызвал Андрея.
— Андрей Харитонович, через полчаса боевой вылет в Улангол двумя «Стрижами» первого звена, —окончательный расклад нашего боевого воздушного флота получился как мы и задумывали.
Две основных боевых группы с составе трех дирижаблей «Орла» и двух «Стрижей» и две вспомогательных. Группы стали называть звеньями.
Без необходимости «Орлы» пока для выполнения каких-либо задач решили не привлекать, поэтому я и приказал на вылет двумя «Стрижами».
Через полчаса два «Стрижа» поднялись в небо. Летный состав моего дирижабля действует слаженно и очень быстро, не показывая своего волнения. Они уже неоднократно вылетали на патрулирование границы и ничего нового в полете до Улангола для них нет.
И даже Светлейший на борту для них не новость. Именно с этим экипажем я летал для личного осмотра границ несколько недель назад.
А вот для боевой команды экипажа подобный вылет первый. Новичков среди них нет, всех я знаю лично, это гвардейцы отобранные графом Казимиром из личного состава своего полка. Все они люди опытные и обстрелянные, но всё равно немного волнуются.
Поводов для спешки и не нужного риска я не видел и поэтому полетели не напрямую через Куртушибинский хребет, а по обычному безопасному маршруту: вдоль Уса, затем вдоль Иджима до Медвежьего. От него строго на юго-восток обходя Уюкский хребет и затем напрямую через Танну-Ола до озера Убсу-нур и вдоль его северных и западных берегов до Улангола.
Всего ровно четыреста километров, время полета от четырех часов. Конкретно всё зависит от погоды, дирижабль такая штука скорость которой иногда очень зависит от ветра.