— Ладно — иди…- устало улыбнулся Николай.- И спасибо тебе за мальчиков.
Сыновья императора вернулись из Крыма овеянными славой.
Михаил стал «победителем сражения у Балаклавы». Впрочем, вполне заслуженно. Потому что именно он организовал огонь артиллерии, от которого захлебнулась кавалеристская атака англичан, грозившая похоронить надежды на быстрый разгром английского лагеря. Если бы атака генерала Кардигана удалась, и потерянные «наглами» пушки получилось отбить — сражение затянулось бы на дни и стоило большой крови. Англичане — вояки серьёзные и сразу же показали, что собираются драться. Но после уничтожения цвета кавалерии, который составлял и цвет аристократии, в них что-то надломилось, и сопротивление как-то быстро сошло на нет. Так что всё закончилось уже к шести часам пополудни, когда лорд Реглан вручил свою шпагу всё тому же настырно сунувшемуся в саму Балаклаву Великому князю Михаилу.
Константин у Зонгулдака сумел потопить или взять на абордаж оба застигнутых им линкора, шесть фрегатов и два парохода, отчаянно пытавшиеся увести из бухты «Британию», на которой в этот момент находился сам командующий английским флотом в Средиземном и Чёрном морях адмирал Дандас, категорически отказавшийся перейти на какой-нибудь пароход и спастись. А во время абордажа воинственно полезший на русских матросов со шпагой наперевес… И в плен он попал раненным в ногу и плечо. Ну а Нахимов с фрегатами подошёл только через сутки. Так что одержанную победу и пленение английского адмирала опять же вполне себе заслуженно присудили Константину. А когда эти вести добрались до Петербурга — газеты вышли с аршинными заголовками: «Великий князь Константин захватил Британию!», где кавычки были пропущены специально. Причём, это было сделано не только в русских газетах.
Славу же захвата французского командующего — адмирала Фердинанда Альфонса Гамелена, который был обнаружен на борту собственного флагмана — парового линкора «Наполеон», каковой лихорадочно ремонтировали в «Варне», они с Павлом Степановичем разделили напополам. Причём, Константин показал себя в этом эпизоде с самой хорошей стороны. Потому что предоставил честь принять шпагу у француза Нахимову… что было высоко оценено всеми офицерами-черноморцами. И авторитет Константина среди офицеров флота после всей этой «Крымской экспедиции» взлетел на ранее немыслимую высоту. Так что теперь, если ещё вспомнить и его «кругосветку», и участие в Кронштадтском сражении — за будущее второго сына Николая в должности генерал-адмирала волноваться более не стоило. Ну если он сам не затупит и не наделает ошибок. Но на это ведь есть Учитель…
Ну а Александр… цесаревич выступил в роли «организатора и вдохновителя всех наших побед», как это писалось на плакатах времен СССР. Именно ему приписывали прозорливость в подготовке к буре, которую все уже начали именовать Великой, разработку плана немедленной атаки французского лагеря в Камышовой бухте и английского в Балаклаве, и последующую твёрдость, дерзость и способность к рассчитанному риску, когда он отправил в рейд на Синоп, Зонгулдак и Варну практически все капитальные корабли не побоявшись остаться в Севастополе почти беззащитным… На самом деле это, конечно же было не так — береговые батареи, прикрывающие Севастопольскую бухту, никуда не делись. Как и минные поля. Да и кое-какие боевые корабли на рейде остались — тот же повреждённый линкор и пара фрегатов, а также вполне себе целые шлюпы. Но пресса, возглавляемая РИТА, разнесла по миру красивую историю о мудром и стойком командующем, не побоявшимся рискнуть собственной жизнью и подвергнувшим опасности жизни своих царственных братьев для победы над грозным врагом. Не забыв присовокупить слова, сказанные Александром после того, как его дерзкий план с разгромом Крымской армии коалиции, полном уничтожении коалиционного флота и захвате складов в Варне высаженным десантом закончился блестящей победой: