[1] На 1910 год (раньше не нашёл) в Австро-Венгрии проживало немцев (государственнообразующий народ) — 23,5 %, венгров — 19,1%, чехов и словаков — 16,5%, сербов и хорватов — 10,5%, поляков — 10%, русинов — 8%, румын — 6,5%, словенцев — 2,5%, прочих (итальянцы, евреи, цыгане) — 3,4%. В реальности книги на данное время намного меньший процент венгров (Венгрия отделилось), зато заметно больше поляков и итальянцев. Потому как под контролем Австро-Полонии (как и Австро-Венгрии на данное время) пока находятся обширные итальянские земли — Венеция, Тренто, Фиула, Ломбардия, Папская область и часть Тосканы. Эти земли (большую часть) Австро-Венгрия потеряет только во время Гарибальдийских войн до которых ещё несколько лет.
Глава 9
— ДА-ДА-ДА-А-АХ!- восемь выстроенных в линию фрегатов почти одновременно окутались клубами дыма, выдав слитный залп ста шестидесяти орудий, после чего идеально синхронно развернулись и малым ходом двинулись в промежутки второй линии, составленной из девяти фрегатов. А на их орудийных деках между тем поднялась деловая суета — расчёты орудий торопливо банили стволы, из крюйт-камер сноровисто поднимались новые заряды, установщики выставляли на взрывателях дистанционные трубки.
— ДА-ДА-ДА-А-АХ!- не успела первая линия пройти в промежутки второй, как рейд Ла Валетты огласил следующий залп, выданный сто восьмьюдесятью орудиями фрегатов второй линии…
Русские появились у Мальты в конце июня. У коменданта английского гарнизона острова полковника Гастингса, третьего виконта Рочестера, ёкнуло под ложечкой, но он не позволил себе проявить ни грана тревожности, а спокойно приказал изготовить орудия форта к бою и при выходе врага на дистанцию поражения — немедленно открывать огонь.
Вообще-то русских на острове ждали. Ну не то чтобы прям совсем — где-то глубоко внутри теплилась надежда на то, что они ограничатся турками и Египтом, но все понимали, что надежда эта очень слабая. Если уж эти твари вырвались из своей Черноморской лужи — они просто не могли не появиться у Мальты. Особенно, учитывая то, что они вышибли из войны осман и получили свободный проход через проливы…
Боевые действия в компании тысяча восемьсот пятьдесят пятого года стартовали Анатолией. Поскольку Кавказ был уже практически замирён — у Воронцова освободились дополнительные войска. Так что он не стал ждать и уже в середине марта ударил на Малатью и Сивас. Кои и занял всего через две недели попутно разгромив два турецких отряда, которыми пытались остановить его продвижение. После чего тридцатитысячная калмыцкая и восьмидесятитысячная киргизская орды, выведенные с Кавказа, рассыпались по центральной Анатолии, сея вокруг смерть и разрушения. Загоны кочевников, за прошедший год изрядно поднаторевших в рейдах и грабежах, видели даже в предместьях Анкары, до которой от Сиваса было почти полтысячи вёрст. Так что довольно скоро дороги западной и южной Анатолии оказались забиты беженцами. А небо за их спинами затянуло дымами пожарищ. Похоже, очередная русско-турецкая война, обходилась Османской империи как бы не дороже, нежели все предыдущие вместе взятые… И союз с самыми мощными державами Европы не помог. Наоборот, русские явно демонстрировали, что именно подобный союз заставил их сильно ожесточиться и выйти за рамки того, что они себе позволяли в прошлые войны.
Второй ударила Дунайская армия. Увертюрой стали залпы осадных батарей новых орудий, как переброшенных на фронт из Севастополя, так и вновь сформированных. Производство семи с четвертью дюймовых пушек к настоящему моменту достигло темпа двадцати стволов в месяц, причём в брак уходило не более четверти заготовок… а не как во времена оные, при прежнем генерал-фельдцейхмейстере брате императора Великом князе Михаиле, когда изготовление орудий из стали только осваивалось — девять из десяти. Так что к двум батареям, получившим боевой опыт во время Севастопольской осады, за зиму прибавилось ещё одиннадцать. Но на Дунае оказались не все. Три из них были отправлены на Кавказский фронт, где сыграли свою роль при штурме Малатьи и Сиваса, а ещё две — на Балтику… Остальные стволы ушли флоту.
Турки, конечно, не сидели сложа руки и за осень и зиму лихорадочной работы успели возвести на выходе с перевалов неплохие укрепления, но увы, все они были построены ещё по вобановским правилам фортификации. И для новых орудий все эти редуты, люнеты и кронверки с орильонами были всего лишь удобными мишенями. А для занимавших их гарнизонов — оказались братскими могилами. Так что уже через три дня русские войска вырвались на Верхнефракийскую равнину и всего лишь через две недели осады взяли сильно укреплённые турками Софию и Пловдив. Причём, по окрестностям этих городов, а также впереди наступающих войск шли разъезды казаков, чьей основной задачей было рвать телеграфные провода, взрывать железнодорожные мосты и перехватывать гонцов, отправленных турецкими генералами в Стамбул. Так что информация о случившейся катастрофе дошла до султана с почти десятидневной задержкой. То есть только тогда, когда в Стамбул начали прибывать первые беженцы. И эта задержка оказалась фатальной. Потому что, в отличие от Болгарии, из Анатолии информация доходила без перебоев. Вследствие чего, когда с другого берега Босфора пришли сведения, что на востоке произошла катастрофа, войска разгромлены, города Сивас и Малатья потеряны и опасность угрожает уже Анкаре, Абдул Меджид распорядился немедленно отправить все возможные войска в Анатолию. В Болгарии же и так были сосредоточенны значительные силы, которые, к тому же, занимали, вроде как, вполне себе мощные укрепления… Так что, к моменту появления беженцев, основная часть войск из столичного региона, задыхаясь от пота, пылила по горным дорогам в сторону Анкары. Поэтому, когда начальник над столичным гарнизоном сообщил султану, что София и Пловдив пали, войска разгромлены, а казачьи разъезды уже рыскают по предместьям Адрианополя, тот буквально впал в ступор. И почти на трое суток заперся в собственном гареме, отказывался принимать кого бы то ни было. Так что Великий визирь Мехмед Эмин Али-паша, оказавшийся на это время самым главным в Стамбуле, приказал собрать редиф, а также остатки низама и всё, что осталось после потерь на Дунайском фронте и в Крыму от султанской гвардии, и выдвинуться к Адрианополю, где и выстроить «прочную оборону». Как это можно было сделать с теми силами, которые удалось собрать — никто сказать не мог.